61
Одна вишенка встала в ряд.
Еще две, и будет джекпот.
Сидовски ослабил галстук, усаживаясь вместе со всеми за стол комнаты № 400. Места на всех не хватало, и кое-кому приходилось стоять. У Гонсалеса уже была установлена новая доска перед той, где висели фотографии детей и карта с цветными булавками-указателями. На новой доске красовались увеличенные цветные снимки пикапа «Форд», катера и прицепа.
Опергруппа вышла на след плохого парня.
Следующей вишенкой будет установление его личности.
А затем последует рассекречивание его местонахождения с детьми. Сидовски отхлебнул кофе, принялся за сэндвич с курицей. По возвращении из Калавераса, до совещания, оперативники еще успели атаковать кафетерий и выгрести из него то, что не раскупили за день. Найденный пикап словно включил дело на повышенные обороты. Оперсостав все еще прибывал.
— Появилась новая информация, так что слушайте внимательно, сейчас будем распределять задания.
Гонсалес стоял у новой доски, попутно изучая новый материал в своей папке.
— Группа экспертов, оставленная в Калаверасе, только что сняла два отпечатка с новых купюр, оставшихся при покупке подозрительного пикапа. Они совпадают с единственным отпечатком, уцелевшим на упаковке гамбургера, которым похититель приманивал собаку Габриэлы Нанн. Их мы провели через систему. Эффект ноль. Параллельно мы проверяем отпечатки всех, кто когда-либо был связан с охранными службами — частные детективы, инкассаторы, штатные и федеральные сотрудники, — по методу исключения. Чтобы были охвачены все.
Подал голос Адам Маккерди, начальник пресс-службы:
— Сегодня во второй половине дня у шефа пресс-конференция с призывом информировать нас о пикапе, лодке и прицепе. За соответствующую награду. Он объявит, что в убийстве Таниты Доннер виновен Верджил Шук, но у полиции нет ничего, что связывало бы его с похищениями Беккера и Нанн. А значит, подозреваемый в них все еще на свободе. Будет также озвучена любая новая информация, относящаяся к делу.
Гонсалес кивнул.
— Разосланы сигналы тревоги на пикап и лодку, осматриваются причалы. — Он полистал папку. — Казначейство пока работает над серийными номерами банкнот, чтобы определить точку обращения. Зона сужена до банка в районе Сан-Франциско. Так, теперь по гамбургеру… — Гонсалес взял еще один листок с данными. — Тоже не особо. Поскольку этикетка была повреждена, подтвердить получилось лишь покупку в пределах города. Примерно то же по лодке и прицепу: как и у пикапа, никаких изменений в листе регистрации. Все значится на Урлихе.
Пока Гонсалес излагал суть дела, Сидовски доел сандвич, нацепил очки и стал помечать контуры своих брезжащих выводов и догадок, очерчивая конфигурацию того важнейшего ракурса, который он, по всей вероятности, проглядел. Этот внутренний пазл пытался сложиться во время обратного перелета из Вест-Пойнта, вертясь в подсознании, в то время как внизу сонно плыло лоскутное одеяло из виноградников, пастбищ, садов, поселков и городских окрестностей. По внутренней связи общаться было затруднительно, и весь путь до Сан-Франциско каждый под рокот мотора сидел наедине со своими мыслями. Теперь здесь, в совещательной, Сидовски вновь прокручивал те мысли в голове, пытаясь ухватить не дающий покоя, но беспрестанно ускользающий ключевой вывод.
Как он давно не разговаривал со своими дочерьми — а все из-за этого дела, которое забирало без остатка все время и мысли. Событие на всю страну. Девочки звонили ему регулярно; почти каждый вечер по возвращении домой на автоответчике помигивал красный огонек.
«Але, папа? Видели тебя по телевизору. Надеюсь, ты там держишься молодцом», — голосом, похожим на материн, говорила Дженева, старшая.
Следом отзванивалась вторая, Ирэн, всю дорогу младшенькая в семье: «Привет, пап. Я знаю, ты занят, но позвони нам, когда будет возможность. Ой, тут еще Луиза хочет сказать. Давай, милая».
«Деда, привет! А я тебя по телику видела. Я тебя люблю».
Перезванивать извечно не позволяла разница во времени. Свободное время редко выпадало даже на то, чтобы проведать своего старика. Не получится скорее всего и с посещением Сиэтлского шоу птиц.
Сидовски заметил, что Тарджен что-то усердно записывает. На ней были голубая спортивная рубашка, темно-синие «докерсы» и очки. Волосы собраны в пучок, подчеркивая симпатичность лица, всю ее молодость. Сейчас Линда могла сойти за старшекурсницу Беркли на лекции.
При этом она была опытным полицейским, хорошим следователем с развитым чутьем, и хотя их знакомство было не столь уж давним, Сидовски был рад, что они с ней партнеры. В ее присутствии он ощущал толику отеческой отрады.