Один!
Келлер промахнул квартал вперед и приткнул свой минивэн возле дома, за тушей большой грузовой фуры. Здесь он поправил над сиденьем зеркало и уловил в нем далекое отражение Михаила.
«И содрогнулась твердь земная, и сошел с небес Ангел Божий. Взор его подобен был молнии, и все, кто ему противостоял, сражены были смертию».
С каждым шагом облик мальчика близился и рос, разгоняя в жилах Келлера кровь. Его бросило в пот. Что делать? Что, если Михаил его заметит и заподозрит неладное? Надо сохранять спокойствие. Держать себя в руках, ничем не отличаться от остальных.
«Очищен в свете Господа».
Это последний вызов.
Майкл остановился возле магазина, в каких-нибудь трех машинах от него. Заметил ли он минивэн? Вряд ли. Келлер чуть повернул зеркало. Похоже на магазин для хобби.
Майкл посмотрел на витрину и вошел внутрь. Где взрослые? Его что, отпускают по магазинам одного? Келлер ждал. Больше никто не появлялся. Мальчик был один.
Это знак.
Надо действовать.
«Господь Бог Саваоф».
Келлер торопливо пересел в заднюю часть фургона, наблюдая за витриной через тонированное заднее стекло. Он быстро сменил рубашку, галстук, брюки и пиджак — те самые, в которых разыгрывал из себя страхового агента. Подрагивающими от волнения руками затянул узел галстука, аккуратно причесался, надел глухие темные очки.
Боковая дверца минивэна отворилась.
Любой любопытствующий увидел бы сейчас крайне серьезного, деловитого человека с властными полномочиями, выходящего из своего нового минивэна по какому-то необыкновенно важному делу. Если решат, что он полицейский, то не ошибутся: под давлением Келлер тайком сознается именно в этом. Мало того: в нагрудном кармане у него лежало ламинированное удостоверение с фотографией и значком некоего Рэндалла Лэймонта, следователя по особо важным делам штата Калифорния (личность, созданная Келлером после отсылки пятнадцати баксов оплаты за эти самые причиндалы, которые он заказал в одной «левой» конторе).
Впрочем, за ним сейчас явно никто не наблюдал. Да и дела никому не было.
Кроме Господа.
Который сейчас освещал ему путь.
64
— Инспектор Тарджен? Инспектор Сидовски?
— Да, это мы, — ответила Тарджен.
Профессор Кейт Мартин вышла из своей квартиры и указала на два дивана, стоящие друг напротив друга возле столика из стекла и ротанга. Эта меблировка составляла центр гостиной, из окон которой открывался вид на мост «Золотые ворота» и Тихий океан. В воздухе витал аромат гиацинтов.
Мартин была босиком, в джинсах и потрепанной фланелевой рубашке — элегантная непринужденность в сочетании с уверенностью. Тем не менее в ее глазах угадывалось беспокойство. Волосы, стянутые сзади темно-синей заколкой, отчасти растрепались. Убирая со лба пряди, она обнажила у себя на руках рябь белых пятнышек.
— Извините, как раз перед вашим приездом занималась покраской шкафа, — сказала Мартин, заметив направленные на ее руки взгляды.
На столике стопой громоздились папки. По всей видимости, Мартин прекратила покраску, чтобы успеть их просмотреть.
— Пожалуйста, садитесь. Устраивайтесь поудобней. Я тут заварила чай с малиной — вам налить? Кофе тоже есть.
— С удовольствием выпью чайку, — ответила Тарджен.
— А инспектор… Си… довски? Я верно произношу?
— Сидовски, да. Мне чая не надо, спасибо.
Когда она направилась на кухню, он что-то прикинул и спросил ей вслед:
— Профессор Мартин?
Та с выжидательной улыбкой остановилась.
— У вас случайно нет чего-нибудь от изжоги?
— К сожалению, нет. Есть алказельцер.
— Вот и хорошо. Пойдет, спасибо.
Умятый по ходу брифинга сэндвич с курицей теперь оборачивался боком. Пока ехали, он чуть не прожег в желудке Сидовски дырку.
Тарджен во второй раз прочла вслух недавнюю старовскую статью об исследовании профессора Мартин в группе скорбящих.
Секретарша из убойного отдела сделала вырезку «согласно указаниям лейтенанта». У Лео Гонсалеса в отношении местной прессы был своеобразный бзик: по его распоряжению все со словом «убийство» запускало в ход секретарские ножницы. Однако несмотря на весь зеленый свет, данный опергруппе «Желтой ленты», конкретно эта статья прошла мимо Лео. Упустил ее и Сидовски, сам по себе скрупулезный читатель криминальной хроники. И когда он сразу после рассказа фэбээровца Хилла о плохом парне с психотравмой подошел к Гонсалесу, тот приказал секретарше найти и отксерить эту статью.