И они послушно листали семейные альбомы, рылись в коробках из-под обуви, ежедневниках, бумажниках, шарились в поисках нужного фотоснимка на каминных полках. Вглядывались в каждое изображение, прежде чем нежно передать его в вызывающие доверие руки. Хотя были времена, когда родственники видели в нем человека, которым он себя считал на самом деле. О, те приснопамятные годы, когда преподы журфака и спалившиеся хакеры били себя в грудь с криками о непреложном долге свободной прессы защищать людское право знать; отслеживать, чтобы никто на американских улицах не умер неузнанно и безвестно. Однако все это хрестоматийное «бла-бла-бла» обращалось в прах, стоило тебе столкнуться со скорбящим лицом к лицу, взять его за руку и уговорить его раскрыться. Свою душу ты скрывал личиной союзника — сострадательного, услужливого репортера. Поборника справедливости. Хотя в глубине своей душонки ты сознавал, кто ты такой на самом деле: муравей-застрельщик, ведущий хлопотливую колонну своих сородичей к падали, одолевая и пожирая несчастных страдальцев, которые открывают тебе дверь в мучении слишком сильном, чтобы укрыться.
А перед расставанием они же тебя еще и благодарят.
В этом вся соль, вся суть той злой шутки. Они его благодарили. За заботу и участливость.
Руководство пихало его, подпинывало и платило за успех, а они его благодарили. За заботу.
«Не стоит того. Заботиться я не приучен. Для меня это не забота, а работа».
Но он улыбался, как профессионал с опаской сознавая, что по мостику обратно можно и не пройти, поскольку в ушах звенит от мучительных причетов:
«Погоди, тебе это еще аукнется. Придет время, и оно случится с тобой».
Получается, да.
Теперь он расплачивается за все, что совершил. Вот он, день воздаяния, залогом в котором его родной сын.
«Закари, прости».
— Где он? Пропустите меня!
Энн.
Пендер пытался ее удержать, но безуспешно. Прорвавшись, она побежала к Риду. Тот раскрыл руки для объятия, но получил хлесткую пощечину.
— Ублюдок!
В глазах поплыли звездочки и облик вдовы Франклина Уоллеса, обвинения которой воскресали теперь в голосе жены. Виноват был он.
— Ах ты, сволочь!
Пендер, должно быть, ей все рассказал.
— Энн, прошу тебя. — Лицо Рида горело. — Ты не так понимаешь.
— Это я не понимаю? Да я все понимаю! И виню тебя! Ты хотел подлезть поближе, копал материалец для своей статейки! Правда, она хорошо у тебя вышла? Ты использовал для нее моего сына!
— Миссис Рид, — пытались ее унять Пендер и еще один полицейский.
Сирены, гвалт, слезливые крики Энн.
— Идемте с нами, миссис Рид.
Пендер с нежной настойчивостью увел ее в соседнее помещение.
Рид отвернулся и встретился взглядом со слезящимися глазами Джорджа Демпси. Тот вместе с находящимися в магазине полицейскими делал вид, что не видел и не слышал этой сцены.
Он показывал одному из детективов модель авианосца «Китти-Хок» — ту самую, которую меньше часа назад держал в руках Зак.
Последнее, к чему он прикасался.
Внезапно подвешенные к потолку модели истребителей задрожали, а окна магазина начали вибрировать. Землетрясение? Нет. Это сверху кружил вертолет. Краем уха Рид услышал чьи-то слова, что кто-то из персонала пекарни неподалеку передал частичное описание минивэна похитителя. Шум усилился, когда дверь открылась и в помещение вошли Мерл Раст и группа агентов ФБР. Предъявив удостоверения, они приняли командование от полицейского управления Беркли и приступили к просмотру видео Демпси. С группой прибыли Сидовски, Тарджен и еще несколько оперативников.
Сидовски положил свою большую теплую ладонь на плечо Рида точно так, как это делал отец, когда Рид подростком в Лиге юниоров проигрывал матч.
— Держись, Том. Нам понадобится ваша помощь.
Рид сглотнул, а затем сказал:
— Это Эдвард Келлер. Он похититель. Я добыл его историю. — Сидовски и Тарджен попытались перебить, но он продолжал: — Его трое детей утонули. А он свихнулся на религиозной почве и думает, что может их воскресить. Я тайно его изучал. Но газета узнала об этом до того, как я закончил, и меня уволили. Келлер спрашивал, есть ли у меня сын. Я ведь не подозревал, что. Я… я… думаю, он его утопит… на Фараллонах, где потерял своих детей.
— Том, Том. — Линда Тарджен как могла успокоила его сочувственным взором. — Мы знаем, что это Келлер.
— Узнали сегодня утром, — пояснил Сидовски. — Я как раз тебе звонил. Надо, чтобы ты помог нам его взять.