В этом подземелье жутко воняло. Вот это попал так попал. Мама с папой его прибьют: из-за того, что он сбежал, а еще потому, что его утащил этот псих. Надо срочно выбираться из этой передряги, иначе папа надерет задницу так, что мало не покажется.
Скрип-скруп.
Что это? Кажется, где-то там работает телик. А он где? Кажется, на кровати. Зак открыл глаза. На него лупили глаза какие-то двое ребятишек. Совсем малявки. Зак очнулся окончательно. Эти детишки почему-то были ему смутно знакомы, и по какой-то нехорошей причине. Сверху доносилось не то поскрипыванье, не то покачиванье.
Скрип-скруп. Скрип-скруп.
— Вы кто? — спросил Зак.
— А ты кто? — спросила девочка.
Зак оцепенел, как в тот раз, когда ему было пять и на его глазах маленького Люка Петрика, словно тряпичную куклу, сбила громадная фура, а ему оставалось только стоять и вопить, и при этом макушку будто покалывало током.
Похищенные дети, те, кого все ищут: Дэнни и Габриэла.
Скрип-скруп. Скрип-скруп.
Это был он! Тот, что над ними. Человек, который их забрал, сидел наверху. Что же будет? Стало трудно дышать. Внутри Зака переполняло что-то жаркое, как будто думая взорваться. Погоди. Успокойся. Подыши медленно: вдох-выдох, вдох-выдох. Просто успокойся. Ему хотелось плакать, звать криком родителей.
Ведь ему всего девять.
Но он здесь, в этом гадком месте, самый большой.
Мальчик с девочкой как-то не походили на фотки, где они чистенькие, счастливо улыбаются. Хотелось заплакать, но на него смотрели Дэнни и Габриэла. Как будто он должен их спасти или типа того.
— Ты кто? — сурово повторила Габриэла.
— Зак Рид. Как отсюда выйти?
Скрип-скруп. Скрип-скруп.
— Нам нельзя. Мистер Дженкинс тут все позапирал.
— Кто?
— Мистер Дженкинс. — Габриэла указала на потолок.
— Этот дурак, что ли? Ты не бойся. Ничего он нам не сделает.
Дэнни начал хныкать.
— Ты можешь отвезти меня домой, прямо сейчас? Я хочу к маме с папой.
Зак положил ему на плечи руки:
— Не волнуйся, Дэнни. Все будет классно. Я сделаю так, чтобы кто-нибудь за нами пришел.
На полу валялся мусор — пакеты из-под фастфуда, обертки, всякие там картонки. Единственное окно в подвале было зарешечено и обклеено газетами. Неожиданно Зак заметил широко открытую дверь.
— Габриэла, мы где? В Сан-Франциско? Ты не знаешь, на какой улице?
Девочка пожала плечами.
— А другие люди здесь есть?
— Нет. Только этот мистер Дженкинс. Здесь был мой песик Джексон, но мистер Дженкинс сказал, что он убежал. Ты его видел? Кокер-спаниель, беленький.
— Не, не видел.
Скрип-скруп. Скрип-скруп.
Габриэла вдруг расплакалась, вызвав этим рыдания у Дэнни.
Зак не знал, что делать, поэтому обнял их обоих, борясь с собственными слезами.
— Все будет хорошо. Тссс. Все в порядке.
— Он чокнутый! — жаловалась Габриэла сквозь слезы. — Прибил дубиной крысу и все молится перед нами на коленях! Зовет нас именами других детей, показывает нам про них старые фильмы и заставляет носить их старую одежду! Я так боюсь! Мы пробовали убежать, но он нас запер и делает так, что мы все время хотим спать!
— Он делает вам больно?
Габриэла покачала головой: нет.
— Он просто тебя покрестит.
— Что?
— Скоро сам увидишь.
— Ты про что такое говоришь?
— Он сажает тебя в ванну и окунает в воду голову. А потом начинает звать тебя именем чужого ребенка. Он нам сказал, что ты последний, кого он ищет.
— Последний кто?
— Ангел.
Скрип-скруп. Скрип-скруп.
Зак посмотрел на дверь и призадумался.
— Он всегда оставляет дверь открытой?
— Угу. Чтоб мы могли подниматься, умыться и в туалет.
Зак огляделся в поисках чего-нибудь, что могло бы помочь ему сбежать. И с удивлением обнаружил, что из поганого мусора торчит уголок рюкзака. Он выпростал его наружу.
Этот гад в нем не шарил. Очень хорошо.
Зак вытряхнул содержимое рюкзака и перебрал: отцова визитка, деньги, портативная видеоигра, швейцарский складишок. Он раскрыл его и провел пальцем по острому лезвию длиной с его ладонь, после чего сложил ножик обратно и засунул себе в гульфик трусов. Плохие пацаны, бывает, обыскивают тебя на предмет мелочи, но пацан никогда не полезет туда к другому пацану. Потому что нельзя. Это как бы закон, первейший в мире, или типа того.