Единственный, который больше не повторится.
Сидовски тихо, с нажимом говорил с кем-то на том конце провода, после чего повернулся и сказал:
— Черт возьми, Том, делай это сейчас же!
— Закари, делай, как я тебе говорю! Повесь трубку и набери «девять один один», вот прямо сейчас же!
— Пап, я боюсь.
— Сынок, я вешаю трубку, — в отчаянии произнес Рид.
— Папа, не надо. Ну пожалуйста, пап!
— Я люблю тебя, сынок. Набери «девять один один», сию же секунду!
— Папа, мне страшно. Он что-то с нами хочет сделать!
Рид сжал трубку так, что под рукой хрустнула пластмасса.
— «Девять. Один. Один». Сейчас же набирай этот номер, или я тебе всыплю! А ну, делай!
Рид грохнул трубку. Вместе со звонком оборвалось, казалось, и само сердце. Он уткнулся лицом в ладони.
В новостном отделе стояла тишина, которую нарушил лишь щелчок диктофона, который выключила Молли Уилсон. Постепенно вокруг стола Рида скапливались люди: мужчины приглушенно кому-то грозились, женщины пугливо прикрывали ладонями рты. Ведущий к Заку спасательный конец выскользнул из пальцев Рида, с каждой секундой уходя все глубже в бездну.
«Подожди, пока это случится с тобой».
Сидовски оставался на открытой линии с главным дежурным службы «911». Прошла минута, две, пять. В отделе новостей был определитель номера, но телефон, с которого звонил Зак, не определился. Наконец, прошло десять полновесных минут, в течение которых звонок от Зака на «911» так и не поступил. А должен был поступить в течение тридцати секунд.
Что-то случилось. Пошло не так. Это было написано у Сидовски на лице.
— Том. — Он мягко сжал ему плечо. — То, что Зак позвонил, уже само по себе хороший признак. Сразу по нескольким причинам.
Рид ждал, что он скажет.
— Он жив. Он в сознании и способен соображать. Более того, он сумел подобраться к телефону.
— Почему он не позвонил на «девять-один-один»?
Сидовски поиграл желваками.
— Возможно, ему было небезопасно перезванивать.
— Набрать номер он мог в считаные секунды. Я скажу тебе, что, скорей всего, произошло. Келлер. Он поймал его на телефоне.
— Ты этого знать не можешь, так что нечего есть себя поедом, разыгрывая в уме худшие сценарии. Так и свихнуться недолго. Гони это от себя.
— Скажи мне как.
— Поезжай домой к жене.
— Не могу.
— Что значит «не можешь»?
— Во всем, что произошло, она винит меня. И она права.
— Том, не истязайте друг друга из-за этого. Бесполезно.
— Я не могу вернуться домой без Зака. Я обещал, что приведу его домой.
Их взгляды встретились, признавая невысказанную правду. С учетом того, что они оба знали о Келлере, детям отводилось меньше суток.
— Я должен оставаться здесь на случай, если он снова позвонит. Хоть на ночь, хоть на всю неделю, если потребуется.
— Хорошо. Просто помни: верх над нами он не одержал. И дело еще не кончено, даже близко, черт меня подери.
Он похлопал Рида по колену и вышел, оставляя его за столом.
К Риду неловко подошла Молли Уилсон, чтобы утешить, но тот отмахнулся. После этого никто в помещении не осмеливался к нему даже приблизиться. Он одиноко сидел и ждал, когда телефон оживет звонком.
72
— Где Михаил? — допытывался Келлер.
— Какой еще Михаил? — Габриэла насупленно шмыгнула носом. — Если Зак, то, наверно, в комнате.
Келлер опрометью бросился вниз по лестнице и в считаные секунды обыскал подвал. Михаила здесь не было. Келлер взбежал по лестнице.
— Михаил!
Он обыскал этаж. Ни следа. Глаза Келлера остановились на телефоне в углу кухни. Трубка была снята с аппарата, а шнур уходил из поля зрения.
«Он говорил по телефону!»
Келлер разбил аппарат о стену, после чего схватил Зака, который ежился в углу шкафа.
— Пожалуйста, дяденька. Не бейте меня. Пожалуйста.
— Кому ты звонил?
— Никому, я…
— Кому ты звонил?!
— Я… В больницу, маме. Мне же надо знать, как там она…
— Лжец!
— Ну правда. Я узнавал номер больницы, ну и… и…
— Ты лжешь!
Лицо Келлера было багровым от гнева.
— Сатана близится. Падший Ангел среди нас! Отец лжи! Царь блуда!
Взвалив Зака себе на плечо, Келлер поспешил в ванную. Габриэла и Дэнни с воплями разбежались. Усилия Зака были напрасны. Келлер сунул его в ванну и открыл краны.
— Отпусти меня, чокнутый урод!