Он в западне. Келлер стиснул руль. Нет. Этого не может быть.
«Ты обещал мне помочь. Не оставляй меня».
Его Ангел безмятежно спал.
«Хит, занявший второе место в районе Залива, вскоре будет в эфире, а пока срочное сообщение отдела новостей, — искаженно бубнило радио из откидного «Фольксвагена-Гольфа», стоящего рядом с Келлером. За рулем там сидела рыжая девица, флегматично пускающая сигаретный дымок. — «Менее получаса назад с детской площадки в “Золотых воротах” была похищена пятилетняя девочка, Габриэла Нанн. У девочки каштановые косы, одета в платье с цветочным орнаментом. По сообщению полиции, похитителем мог быть мужчина». Бубнеж заглох: деваха убрала громкость.
«Нет. Не бывать этому. Соблюдай спокойствие».
Он полез под сиденье за «Смит-Вессоном», купленным с год назад у торговца крэком на Мишн. Номера на нем спилены, так что ищите ветра в поле. Две тройки.
Келлер небрежно сунул пистолет себе под левую ляжку, мимоходом подумав о фальшивой лицензии. Сколько у него этих купленных с рук поддельных лицензий, кредиток, учетных карточек. Когда нужно, он может стать кем угодно. «Бог даст», — как говаривал папаша.
Впереди пускал черные дымы маршрутный автобус, гудя на черепашьей скорости своим дизелем. Своей тушей он существенно ограничивал видимость. Сначала стала видна одна черно-белая полицейская машина, перегородившая полосу, затем другая. Следом открылись «Скорая помощь» и покореженный седан, лежащий на крыше. Рядом возились пожарные, вскрывая машину специнструментом, чтобы добраться до застрявшего внутри окровавленного человека. Авария. «Уф-ф». Келлер перевел дух.
Внезапно впереди на дороге возник регулирующий движение коп.
— Эй!
Патрульный указывал на него. Его «Харлей» был рядом, не увильнуть. Внушительный дорожный бык в темных мотоциклетных очках, кожане, полусапожках и широком ремне с кобурой.
— Оставайтесь на месте!
Келлер молча отслеживал его приближение.
«Нет. Не может быть, чтобы все закончилось так».
Под ногой он чувствовал жесткий ствол «Смит-Вессона», но обе руки лежали на руле. В то время как коп, попискивая на ходу подошвами, приближался к пикапу.
Суровый вид четко телеграфировал: «Со мной без фокусов».
Гавкнул пес, и Габриэла пошевелилась. Ее ресницы трепетнули.
«Не оставляй меня».
Между лопатками Келлера холодной струйкой стек пот.
— В чем проблема, офицер?
— Сэр, а вы не в курсе, что у вас левое переднее колесо подспустило?
— Да вы что? Нет, ни сном ни духом.
На ремне у патрульного неразборчиво, с треском помех заговорила рация. Он ухватил ее и раздраженно попросил повторить. Келлер украдкой скользнул рукой под ногу, нащупывая пистолет.
«Я очищен в свете Божием».
Патрульный снова получил по рации невнятное сообщение.
— Надо же, весь день вот так мучаюсь, — посетовал он, а затем выругался в адрес городских бюрократов. — Сэр, шину не забудьте подкачать.
— Первым же делом, офицер.
Коп учтиво махнул рукой, пропуская пикап.
Все шло согласно его, Келлера, молитвам. По пророчеству.
«Хвала Господу! Слава, слава!»
Он посмотрел на своего спящего Ангела. Узри Серафима. Узри Гавриила.
Отныне посланец Божий принадлежал ему.
«Свят, свят, свят».
33
Шоссе изгибалось у самой кромки утеса над Тихим океаном, и гребни кобальтовых волн бились о скалы, опоясывающие пляжи внизу.
Вид действовал на Сидовски успокаивающе всякий раз, когда он подъезжал к Пасифике. А сегодня он и впрямь нуждался в успокоении. Визит к старику, надо сказать, уже стоил кое-чего. Он в очередной раз опустил в машине козырек с зеркалом и осмотрел себя. Порезы на свежевыбритом лице поджили. Сидовски поморщился и потрогал клочки из туалетной бумаги. На что только не пойдешь, чтобы родной старикан был счастлив.
Отца Сидовски застал на кровати в его типовом домике на Си-Бриз. Старик сидел и уныло созерцал океанский простор.
— В чем дело, папа? — спросил сын по-польски.
— Мне больше не позволяют стричь. Говорят, я слишком стар.
По его щекам струились слезы.
— Вот как? А где твои причиндалы?
— Забрала старая ведьма.
— Пап, не называй миссис Доран старой ведьмой.
— А она, по-твоему, молодая?
Сидовски пошагал в устланный ковром, пахнущий сиренью кабинет миссис Доран, старшего администратора Си-Бриз. Приветливая миловидная дама на шестом десятке, своим «лагерем великовозрастных детей» Эльза Доран управляла с непререкаемостью армейского сержанта. Сидовски она всегда встречала радушно, сверкая глазами, и со смаком именовала его «инспектором». Однако искра в ее глазах потускнела, стоило ему потребовать у нее парикмахерский набор своего старика.