— Я хочу домой прямо сейчас.
— Я тоже. Интересно, кто же здесь живет?
Дэнни указал пальчиком на дверь.
— Дядька, который меня утащил.
Скрип-скруп. Скрип-скруп.
Он был там!
Габриэле подвело живот, а руки покрылись гусиной кожей.
Скрип-скруп. Скрип-скруп.
Мистера Дженкинса она теперь ненавидела, кем бы он ни был. Он обманул ее. Солгал. Где ее Джексон? Должно быть, он его у нее украл. Плохой человек. А она теперь попала в беду. Мама и папа говорили ей: «Никогда не разговаривай с незнакомцами». Никогда и ни о чем. Но у этого Дженкинса был Джексон, а еще он сказал, что знает папу. «Никогда и ни о чем». А она это правило нарушила и сама виновата. Мама с папой теперь рассердятся. Непонятно даже, что им сказать. Наверное, что она просит прощения и больше так не будет. Они придут и заберут ее, если она расскажет им все. Может, таких уж больших неприятностей у нее и не будет. Габриэла знала, что нужно сделать. Рассказать все маме и папе. Но как?
Телефон.
«Габриэла, если потеряешься, просто позвони домой».
Это и надо сделать. Позвонить домой прямо сейчас.
— Дэнни, где телефон?
Он указал на дверь:
— Вон там.
Скрип-скруп. Скрип-скруп.
Габриэла была напугана. Она снова оглядела комнату.
— А ты уверен, что в этой комнате телефона нет?
— Он там.
Габриэла встала, при этом у нее слегка вскружилась голова. Может, просто посидеть здесь, подождать?
Нет! Надо это сделать. Надо очень-очень, чтобы не попасть в беду. Она должна позвонить домой.
А еще очень хотелось пи-пи.
Скрип-скруп. Скрип-скруп.
На пути к двери зашевелились засаленные коробки и пакеты из-под бургеров.
Что, если этот человек наблюдает за ними из шпионской норы и готов в любую секунду выскочить? Зашуршали обертки, салфетки, пустые стаканчики, коробки и пакеты. Что-то противно чавкнуло.
Фу. Недоеденный бургер. Под туфелькой растекся несвежий кетчуп. В дальнем углу шевелились какие-то бумажки.
Сами по себе!
Габриэла застыла.
Пакеты заметно шевелились и подрагивали, словно их с той стороны кто-то грыз.
Габриэль наблюдала. Может, это Джексон? Ну а кто же еще? Конечно, Джексон, больше некому.
Габриэла подошла с угла.
— Собачка моя, — проворковала она, поднимая мешок. Оттуда на нее сиганула здоровенная крыса, у которой из пасти капал кетчуп. Близость была такая, что тварь своим хвостом шлепнула девочку по ладони.
Габриэль с криком отпрянула, оступилась и упала.
Мимо крысиной головы пролетела печенька с ванильным кремом.
— Уходи! — крикнул Дэнни, выуживая из пакета еще одну.
Габриэла поспешила к Дэнни. Вместе они стали пулять в крысу печеньем. Одно пришлось ей по башке. Было очень страшно.
В эту секунду распахнулась дверь, и на пороге возник мистер Дженкинс. Только теперь вид у него был не такой дружелюбный, а на шее болтался большой серебряный крест. Завидев крысу, он исчез и вскоре возвратился с бейсбольной битой.
— Нечисть! — возопил он, нанося проворный удар, но промахнулся. Крыса отозвалась противным ржавым писком; от удара битой во все стороны полетели ошметки мусора.
Мистер Дженкинс с воплем ударил снова.
Свирепость его броска напугала детей больше, чем крыса. Глаза у него были вылуплены луковицами, волосы встопорщены и спутаны, как змеи. На бороде переливались брызги слюны.
Келлер метнулся снова, и его бита издала чмокающий звук. При виде на ней крысиной крови он победно взревел.
— Кончено! — объявил он, оборачиваясь к детям.
Лицо его переменилось. Перед ним стояли Рафаил и Гавриил. Над ними явственно сияли нимбы.
«Очищенные светом сонма солнц».
Ярость в Келлере сменилась исступленным восторгом. Словно победоносный, израненный в битве солдат, он возложил к царственному трону голову врага.
В шаге от Габриэлы и Дэнни валялась мерзкая голохвостая туша в клочьях шерсти и с вываленными наружу кровавыми внутренностями. Габриэла, стараясь не смотреть, сдавливала в себе рыдания.
— М-мы хотим домой. Пожалуйста, мистер Дженкинс, — умоляюще пролепетала она.
Келлер ее не слышал.
— Ты пришел, Гавриил. Посланец Бога. Ты явился ко мне!
— Пожалуйста, Мистер Дженкинс. Дайте мне позвонить моим маме с папой.
Вспомнив о бите, Келлер поднес ее к лицу, зачарованно оглядывая кровь.
— Я очищен в свете Господа. Я вкусил кровь моих врагов. Никто не победит меня, ибо миссия моя божественна, и я воистину непобедим.