От природы ему достались высокий рост и худощавое телосложение. Но всего этого Артур немного стеснялся и сутулил плечи, словно хотел казаться ниже. А может, сутулился он, потому что любил держать руки в карманах. Вредная привычка, как ни крути, но от нее избавиться не получалось, как ни старался. Даже джинсы вот себе выбирал «хулиганки» — с карманами наискосок, специально для любителей прятать там руки.
Широкие плечи выдавали в Артуре искусного пловца, а загар не сходил круглый год, чему способствовал теплый морской климат. Да и сам по себе он был смуглый от природы.
В этом небольшом приморском городке Артур прожил тридцать лет — всю свою жизнь. Мать умерла при родах, и бремя воспитания племянника легло на плечи тети Люды — родной сестры матери Артура. Других родственников у него не было. Отца своего и вовсе не знал. Смутно помнил деда — сурового и усатого старика. Но тот умер, когда Артуру едва исполнилось восемь.
Люда, как Артур называл тетю, так и не вышла замуж. Всю себя отдала племяннику. Артур даже не помнил, чтобы она встречалась когда-нибудь с мужчинами. Кажется, нет, иначе хоть что-то, да отложилось бы в памяти. Она заменила ему мать, и он любил ее, как и не знал другой матери.
Артур вытер волосы полотенцем и хоть как-то попытался их пригладить. Попытки оказались тщетными — сильно отросшая челка лезла в глаза. Уже давно пора было постричься, вот и Люда не уставала об этом твердить в своей ворчливо-добродушной манере. Но кажется, со стилем легкой лохматости и обросшести Артур уже сроднился. Как бы там ни было, в парикмахерскую себя загонял не чаще раза в полгода.
Да черт с ней — с противной челкой! В который раз пообещал себе, что вот сегодня уж точно отправится к цирюльнику, и в сотый раз сразу же забыл о собственном обещании.
Артура можно было бы назвать красавчиком, если бы не плотно сжатые губы с залегающими по бокам глубокими складками. Глядя на них, казалось, что этот мужчина относится к жизни слишком скептически, даже пренебрежительно. Что не соответствовало действительности. И серо-синие глаза на загорелом лице смотрелись очень выразительно, если бы не слишком пронзительный взгляд, словно во всем в первую очередь их хозяин стремится узреть недостатки. Некоторые особенно трепетные дамы даже побаивались его такого взгляда. Но Артура это скорее забавляло.
— М-м-м… вкусно пахнет! — вошел он в кухню во всем сухом и чистом, на радость тете.
А он, оказывается, сильно проголодался. Да и пахло на самом деле умопомрачительно. Тут и у сытого появится аппетит.
— Неужели? — усмехнулась Люда. — С чего бы это? Подумаешь, с утра ничего не ел, а время всего-то к четырем приближается…
— Ладно тебе, не ворчи, — Артур уселся за стол, вооружившись вилкой и ложкой. — Я и правда жутко голодный.
— И сдалось тебе это море… — продолжала ворчать Люда, наливая ему щи в глубокую глиняную миску. — Ну что в нем такого особенного? Скажи, пожалуйста! Что такое там появилось новое со вчерашнего дня? Или с прошлого месяца? Или с прошлого года?.. — она поставила тарелку перед Артуром и опустилась на соседний стул. Подперла голову рукой и принялась буравить племянника внимательным взглядом. — Зачем ты ходишь туда каждый день? Каждый божий день! И ладно бы еще писал там… А уж в шторм там и вовсе нечего делать, разве что бестолково мокнуть и простужаться.
Артур не успел зачерпнуть щей, как вынужден был опустить ложку. Не ответить тете посчитал невежливым.
— Люд, я же уже объяснял тебе, что море — то единственное, что я точно знаю, как выглядит. А, ну еще вот Барсик, — с улыбкой потрепал он за ухом черно-белого кота, появившегося на кухне неизвестно откуда и сразу же начавшего тереться об ноги, требуя своей порции еды.
— Вот именно! — согласилась тетя. — Именно, что знаешь. Так что же нового ты хочешь разглядеть в нем?
— Ничего, — задумчиво отозвался Артур. — Просто мне нравится смотреть на него. И ты не права — море все время разное.
— Зато ты всегда одинаков, — вздохнула Люда.
А потом нахмурилась. Сколько Артур себя помнил — хмурилась тетя, когда была чем-то недовольна или если чего-то не понимала. Сейчас же, по-видимому, эти две вещи соединились в одну, и эффект от ее нахмуренных бровей удвоился.
— Тебе уже тридцать, а ты все еще один как бобыль. И из моря твоего любимого плохая невеста, согласись.
— У меня есть ты и мои картины, — сделал Артур попытку перевести все в шутку.
— Не прикидывайся дурачком! Прекрасно понимаешь, о чем я…
И это не прокатило. Артур вздохнул и обреченно посмотрел на тетю. Видно, она решила не уступать ни в какую. Погода, что ли, на нее так действует? В сотый раз завела бесполезный разговор, от которого Артура неизменно коробило. Не было у него ответов на ее бесконечные вопросы. Ну таких, чтобы удовлетворили ее, точно. А она явно ждала ответов, внимательно глядя на племянника. А еще и щи остывали, которыми жуть как хотелось насладиться в тишине и покое. Как жаль, что его желания сейчас шли в разрез с тетиными. Так и пришлось отложить ложку и ответить Люде не менее внимательным взглядом.