Настя чмокнула его в щетину на щеке.
- Ну, хотя бы так, – улыбнулся он. – Иди, умывайся.
Полчаса спустя Влад оделся, завязал галстук и подошёл к Насте.
- Я сегодня буду поздно, не знаю сколько продлится совещание в министерстве. Обед я тебе заказал, должны сейчас доставить. С ужином тоже не заморачивайся. Отдыхайте, гуляйте. Хорошо?
Настя кивнула.
- Спасибо.
- Насть…
Она молча подошла и встав на цыпочки обвила его шею и поцеловала.
- Береги себя, дорогой. Мы будем в порядке.
Настя мужа простила, но себя никак не могла. Она каждый день перечитывала Димины письма, особенно последнее, которое она прочла позже остальных. Она корила себя за свою ошибку, за то, что могла поверить в подобное, касаемо Димы. Она ведь всегда знала, что Дима не способен на подлость. И теперь она понимала, почему Влад выбрал именно Диму для охраны Вики. Он хорошо знал друга.
Последним письмом она особенно дорожила.
- Приветствую, дружище. Надеюсь вы в порядке. Как там поживают твои девочки? Малышка, надеюсь, не на тебя похожа, а на свою маму?
Слышал Россия скоро выведет войска. Здесь вроде стало спокойнее. Видимо нам скоро придётся вернуться.
Думаю это моё последнее письмо. Надеюсь, мои уведомления о красивой истории моих похождений тебя не утомили? Уже почти всё. Мне кажется стало немного легче, рассказав обо всём... Она приходила ко мне во сне и я слышал её голос. Что бы я не узнал о ней, для меня она осталась моей тихой девочкой. Моей Викой. Её родители были правы: ей это имя идёт больше. Жаль она не успела поменять, как и хотела сама. Имя богини Победы ей было бы лучше, чем имя богини Красоты. Красота и так у неё была. Да и победы тоже.
Вика настоящий боец, а вот я подкачал…
Настя читала это письмо и радовалась в душе надеясь, что он скоро действительно вернётся и будет наконец счастлив.
Но Настя не видела его состояния в тот момент, когда Дима писал это последнее письмо. Он был на грани отчаяния. Это письмо было то-ли пятой, то-ли десятой попыткой написать его, а все предыдущие были скомканы и валялись в углу помещения. И Настя не знала о тех строках, что не вошли в это сообщение:
«Это невыносимо, Влад. Сегодня понял, что схожу с ума. Сидел на дороге и смотрел в небо, вспоминая последний день перед твоим визитом. Звал её мысленно, отчаянно пытаясь услышать её до боли тихий голос, когда с неба упали крупные капли и врезались острой стрелой в сердце. Жгучая боль свела с ума от мысли, что это её слезы. Я вскочил как сумасшедший и крикнул ввысь.
- Не надо… Не плачь, пожалуйста!
Секундное помешательство… и хлынувший дождь привёл в чувство. Надолго ли? Я вижу её повсюду. Порой мне кажется, что она по ту сторону у боевиков мучается и остервенело кидаюсь её спасать, но нахожу лишь пепел и клочья от недавних взрывов. А вчера меня еле утащили, когда я пытался извлечь её из под обломков дома. Её там не было и не могло быть. Долго ещё, Влад? Сколько мне гоняться за нею? Смерть уходит, смеясь надо мною. Я устал. Дико устал от самого себя. Я домой хочу туда, где она живёт своей тихой жизнью. Молча, но рядом. Я жутко тоскую по ней, ничего не могу с этим поделать. Мне её не хватает…»
Эти слова были скомканы и выброшены. Дима пытался написать позитивное письмо, но никак не мог. Душа кричала о ней. Он достал из нагрудного кармана клочок бумаги и развернул. Там спешно были накиданы несколько слов:
«Я все помню, Дима. Люблю. Твоя Вика»
Их перед уходом написала Вика и оставила на тумбе в комнате. Дима прижал эти слова к губам, а по щекам потекли слезы. Он вспоминал моменты, которые не указал в письмах. Дима оставил их для себя: они были слишком личными для него.
Например, в последние дни он часто выводил её на балкон подышать. Накидывал ей на плечи тёплую свою куртку и сам обнимал её со спины. Иногда она доверчиво склоняла затылок на его плечо и он целовал её в висок, наслаждался её запахом. Пару раз он позволял себе коснуться губами её шеи, шепча «я люблю тебя», и сходя с ума от этой любви, оставлял её и возвращался в комнату, боясь развернуть девушку к себе и поцеловать в губы. Иногда они бок о бок сидели на диване и смотрели телек, а Вика засыпала, склонив голову ему на плечо. Дима осторожно перекладывал её голову себе на колени и так сидел много времени, гладя по её волосам и целуя её тонкие пальцы…