«Фюрер и Верховное Главнокомандование награждают вахмистра 4-го взвода Фрейера Рыцарским крестом. В сражении под Воронежем вахмистр Фрейер, командир танка PzKpfw IV, уничтожил 9 средних русских танков Т-34 и два легких танка Т-бО. Это случилось в тот момент, когда колонна из 30 русских танков пыталась прорваться в центр города. Несмотря на подавляющее превосходство противника, вахмистр Фрейер остался верен воинскому долгу и не покинул своего поста. Он позволил противнику приблизиться и открыл по нему огонь из своего танка. В результате русская танковая колонна оказалась рассеяна и частично уничтожена. Тем временем нашей пехоте после тяжелых кровопролитных боев удалось занять город.
Перед лицом всего полка я хочу первым поздравить вахмистра Фрейера с высокой наградой. Весь 24-й танковый полк гордится нашим кавалером Рыцарского креста и желает ему дальнейших успехов в будущих сражениях. Пользуясь случаем, хочу также выразить особую благодарность остальным членам храброго экипажа танка:
Наводчику унтер-офицеру Фишеру Механику-водителю унтер-офицеру Шмидту Заряжающему ефрейтору Гроллю Радисту ефрейтору Мюллеру и передать свое восхищение их действиями 19 июня 1942 г. Ваш подвиг войдет в золотую летопись славы нашего доблестного полка».
Рассказ этот, изложенный автором от третьего лица, немало позабавил фюрера, и он приказал в дополнение к награде дать вахмистру Фрейеру и его экипажу еще неделю отдыха в Германии. Однако то, что новые пушки склонны к частым заклиниваниям, ему не понравилось, и он потребовал от инженеров фирмы «Крупп» как можно скорее исправить этот недостаток!
Успехи германских войск были налицо, и тем не менее далеко не все шло так, как планировалось, хотя причин этого никто не понимал. Так, в Крыму окруженный самым настоящим огненным кольцом, все еще держался Севастополь, и это несмотря на то, что никаких подкреплений город фактически уже не получал. «6 июня, — сообщало Совинформбюро, — после сильной артподготовки немцы вновь пошли в наступление на Севастополь, но были отбиты с большими потерями, а войска защитников города остались на своих рубежах. 7 июня противник, после сильных бомбежек и артподготовки, пошел в атаку на станцию Мекензиевы горы, а со стороны поселка Любимовка на 30-ю батарею и с большими потерями был отброшен».
В сообщении только не сообщалось, что с этого времени батарея оказалась в полукольце и что вслед за этим на нее обрушились снаряды германской пушки «Дора» и сверхтяжелых САУ «Карл». Командующему Черноморским флотом адмиралу Ф.С. Октябрьскому было доложено, что по батарее № 30 немцами было произведено 22 выстрела с интервалами в 8 минут. Взрывы снарядов сопровождались неслыханным до этого времени громом, а от их разрывов содрогался весь железобетонный массив батареи. Командоры 2-й башни попадали без чувств — оглохли и потеряли речь. У многих началась рвота и кровотечение из ушей, что указывает на все признаки тяжелой контузии. В расположении батареи нашли один неразорвавшийся снаряд длиной два метра и диаметром более 600 мм — вещь, совершенно фантастическую во всех отношениях.
Удалось определить, что огонь вели одновременно две установки: одна с позиции южнее Мамашай, а другая из района севернее Бельбека. Пушку «Дора» воздушная разведка флота обнаружила в двух километрах от Бахчисарая, откуда она и палила по батарее и городу.
Только 14 июня по 30-й батарее немцы выпустили 700 снарядов разных калибров, а их авиация предприняла до 600 самолето-вылетов с целью уничтожить ее с воздуха. В ответ на это батарейцы провели 14 стрельб, в том числе и прямой наводкой, причем, корректируя свой огонь с помощью воздушной разведки, они сумели положить несколько снарядов прямиком рядом с «Дорой» и вынудили ее прекратить огонь. От близких разрывов тяжелых 305-мм снарядов под «Дорой» осело железнодорожное полотно, и огромная махина угрожающе накренилась. Возникла реальная угроза потери этого уникального орудия, из-за которой немцам пришлось его тут же разобрать и поскорее увезти подальше от огня советских орудий.