— А вот тебя, Шелест, как раз за это и не любят… А ты еще что-то там про меня говоришь…
— Так я же наполовину русский, а наполовину хохол. А там, где даже один хохол прошел, там даже еврею делать нечего, — засмеялся Шелест, и оба инженера принялись за работу, затянувшуюся до самого утра.
Наутро в Пензенском OK ВКП(б) обсуждался один-единственный вопрос: как эвакуировать из города заводы, производящие минометное вооружение и боеприпасы, в связи с прямой угрозой сдачи города немцам и в то же время — до последнего выпускать на них продукцию. Выработанные решения тут же доводились до сведения всех, кого это касалось, а в результате огромные массы людей немедленно привлекались к их реализации. Между тем над городом уже появились немецкие самолеты-разведчики. По ним стреляли из зениток, однако летали они высоко, и ни один из них зенитчикам сбить не удалось.
В перерыв в приемную первого секретаря прорвались два инженера, представившиеся авторами важного изобретения и потребовавшие, чтобы о них немедленно было доложено самому наркому. Как их ни урезонивали и ни грозили вызвать милицию, инженеры настаивали на своем, к тому же так громко, что их услышали даже за двумя дверями в кабинете у первого. Пришлось секретарю объяснять, что два каких-то инженера настаивают на встрече с наркомом, и П.И. Паршин решил, что лучше всего будет их все-таки выслушать.
Инженеры вошли, представились, а затем прямо на столе первого секретаря OK ВКП(б) принялись раскладывать свои чертежи и объяснять свои предложения. Паршин заинтересовался, вызвал военных, и вот уже вместо перерыва в комнате забушевала дискуссия. «Вы же сами говорили, не вы, конечно, но другие военные специалисты, — горячился Шелест, — что стабилизация снаряда вращением более перспективна, нежели использование этих допотопных «оперенных стрел», а вот теперь почему-то утверждаете обратное!» — «Да мы не спорим, что это хороший вариант, но нам сейчас нужно как можно больше хорошо зарекомендовавших себя снарядов, а то, что вы предлагаете, надо еще испытать!» — «Ну вот и испытайте, — отвечали инженеры, — вы-то ведь должны понимать, что никаких принципиальных изменений само производство не потребует, но вот эффективность новых снарядов самым значительным образом возрастет!»
После бурных обсуждений решили: выделить Шелесту и Березкину необходимое оборудование, помощников и срочно, в течение двух-трех дней, дать на испытание несколько новых снарядов, а главное — если все получится так хорошо, как они говорят, сделать их побольше, чтобы использовать для обороны города, в особенности тяжелых 305-мм и 406-мм.
Тут же позвонили к ним на завод, где, как выяснилось, уже подготовили документы на их арест за опоздание на работу больше чем на пять минут и даже сообщили об их неявке оперуполномоченному из НКВД. Услышав голос наркома, директор завода тут же «взял под козырек» и обещал оказать изобретателям всемерную помощь и поддержку. В итоге все кончилось тем, что их обоих на обкомовской машине отвезли прямо на завод, но прежде нарком потребовал, чтобы их чертежи ему тут же были скопированы, чтобы в случае чего они здесь не пропали и работу над новым оружием можно было бы начать сразу в нескольких местах.
Ничуть не менее интересное предложение в это же время поступило и от инженеров-путейцев станции Пенза-Ill, которые, несмотря на отсутствие брони, решили на скорую руку построить бронепоезд из обычной котловой стали, между двумя листами которой должен был заливаться слой бетона толщиной не меньше 100 мм. Оказалось, что по такой технологии материалов хватит даже не на один, а сразу на два бронепоезда. Первый, следуя традиции, решили назвать «Смерть фашизму» 2», а вот второй получил совершенно необычное название «Упорный толстопятый». Почему-то на митинг, посвященный закладке бронепоезда, позвали выступить учителя из железнодорожной школы ФЗО, и он в своем выступлении помянул английского лорда-протектора Кромвеля. «Его солдат за мужество в бою с королевскими войсками прозвали «железнобокими». Нас, пензяков, испокон веку зовут «толстопятыми», и ничего в этом зазорного нет. Мы толстопятые, но мы и умелые, и упорные. Мы сделаем наш бронепоезд таким, что он пусть будет даже и не из брони, но все равно немецкие снаряды его не разобьют. И мы на нем будем бить фашистских захватчиков столь же упорно, как и всегда, покуда всех их не истребим!» Железнодорожники выступавшему без бумажки учителю дружно захлопали, и… вот так и родился «Упорный толстопятый», и всем это название настолько понравилось, что как-то по-другому его переименовывать никто не решился.