Знать больше ничего не хочу ни об этом Виталии ни о ком. Карина только моя дочь! Моя и больше ничья!
И прав Кирилл. Нужно забрать документы и окончательно перебраться в столицу! Пусть уж лучше мать к нам с Кариной приезжает, чем мы сюда!
Костин по пути остановился на заправке. Вышел купить воды и заправить машину, а меня до сих пор трясло.
Мало что ли приключений я себе нашла?! Какого чёрта меня понесло в эту дыру?! Новых раздобыть?!!
Хватит уже маяться дурью! Нужно заниматься своей жизнью. Ребёнком! С мужем помириться в конце концов!
Ершов за эти дни столько сообщений написал, что кажется целую книгу издать можно было.
На эмоциях я открываю переписку с ним и утыкаюсь лбом в приборную панель.
Всё же очевидно, Рита. Зачем ты ищешь привидений, когда и сама всё поняла? Просто снова прячешь голову в песок. Упорно надеваешь на себя эти дурацкие розовые очки, через которые пытаешься смотреть на мир.
А он не розовый. В нём конечно бывает хорошее и нужно ценить это. Но пора повзрослеть и принять, что не только это. И вот этого другого, которое плохое, просто по мере возможности нужно стараться избегать. И если очень повезёт, то у тебя получится.
Дождевые капли всё барабанили и стекали по стеклу, пока я ждала возвращения Костина. Сама мысленно была где-то не здесь. Как кадры из кинофильма вспоминала как мы шли вот по такой же местности.
Совсем недавно. Мы с мамой ездили на кладбище. На третью годовщину смерти бабушки. Когда проходили мимо могил я вспомнила про родственницу Ленки. Её бабку ведь тоже не так давно похоронили. Деревянный крест был не так далеко от нас. Возвышался над песчаным пригорком усыпанным еловыми иголками. Я не всматривалась по сторонам, но вот имя и фамилию с соседней с ней могилки не смогла пропустить. Аккуратным почерком на табличке, прикреплённой к металлическому кресту было выведено «Виталий Южный» и дата смерти. Через месяц после дня рождения Белогородцевой.
Мне тогда почудилось, что это он. Что Лена именно о нём мне говорила. На секунду показалось даже, что мне стало легче дышать в тот момент. Что я освободилась от этого налипшего, как мокрые листья к друг другу страха. И я бы думала, что всё теперь в моей жизни будет хорошо. Что можно забыть об этом.
Если бы не Костин, который так не вовремя сегодня появился.
Если бы я не поняла зачем он появился.
Я прячу лицо в ладонях. И мне всё ещё сложно принять правду такой, какой она передо мной предстала.
Отвлекаюсь только на гулкие шаги на улице. Хлопок двери.
Антон возвращается и садится со мной рядом, бросая мне маленькую бутылку воды на колени.
- Вот. Выпей. На тебе лица нет.
Я молча следую его совету и на вопрос: куда дальше? Уверенно отвечаю:
- Домой!
Тому, кто носит чёрта за плечами не нужно далеко ходить и искать его.
Сегодня я с полной уверенностью могу сказать, кто это был. Причём я бы вряд ли когда-то узнала об этом, если бы он сам себя не выдал. Мой мозг упорно блокировал эти воспоминания.
Но тайное ведь всегда становится явным.
На обратном пути Антон крепко сжимает руль, а я не спешу лезть с обвинениями.
Я одна с ним в машине. Мы чёрт знает где и как далеко от города, и он сильнее. Да и нет у меня желания, чтобы он доведённый до отчаяния ожиданием расплаты караулил меня за углом, чтобы закончить то, о чём начал подумывать и планировать.
Я тихо дожидаюсь, пока мы доезжаем до нашего дома, и приоткрываю дверь, чтобы выйти.
Костин придерживает меня за руку.
- Может завтра продолжим поиски? Можно его родственников расспросить.
Я отрицательно мотаю головой.
- Не хочу больше ничего! Хочу домой. К дочке! К мужу! И слышать больше ничего не хочу об этом…!
Слов подходящих не смогла подобрать. Изображаю праведный гнев, а сама жмусь к двери подальше от этой суки. Мне действительно нужно думать о ребёнке, а не изображать из себя мстительницу, которую могут огреть по голове монтировкой и прикопать в лесочке подальше от дома.
Стоит только выбраться из авто, как я лечу в комнату к дочери. Та шевелится во сне обложенная подушками на диване, пока мать возится на кухне. А я падаю рядом со своей крохой на колени и обнимаю её. Меня душат слёзы.
Мать кричит на меня, потому что я вбежала прямо в пальто и обувь как попало разбросала в коридоре.
Но я будто её и не слышу. Истерика буквально накрыла.
Я всё никак не могла успокоиться. Это было так спонтанно, что мать испугавшись моего состояния вызвала Кира.
Мой муж появился у нас дома ближе к ночи, а всё что я могла сказать ему это чтобы он увёз меня. И больше никогда не отпускал. Я видеть не могла этот город. Свою подругу, которая выгораживая своего брата, готова была сочинить любую ложь. Антона этого.