Остановил машину, пересел к ней на заднее сиденье, под недоумённым взглядом жены от моих телодвижений.
- Кирилл, ну что случилось?
Она оглядывается по сторонам, будто я ей сейчас сообщу о поломке, и она уже ищет её причину. А сломались пока только наши отношения и всё, чего я хочу – это починить именно их.
Прижал её к себе, пока она хлопала ресницами и не терпящим возражений тоном говорю:
- Ну. Выкладывай! Что там у тебя случилось?
Рита поднимает на меня глаза. Смотрит сначала с удивлением. Потом изгибает бровь и усмехается.
Да! Вот так хорошо я тебя изучил за это короткое время. И самое непостижимое, что то, что я изучил меня вполне устраивает. И с этим я хочу прожить всю жизнь.
Рита выдыхает. А потом, прикусив губу и немного подумав всё-таки выдаёт.
- Не знаю. Разочарование, наверное, какое-то. Я ведь его вспомнила, Кирилл. Вот сегодня точно всё поняла.
Рита
Я вываливаю на него эту правду. И про Ленку. И про Антона. Много раз мне снилась эта комната в общаге и смутный силуэт в ней. Силуэт без лица. Много раз во сне я пыталась остановить это всё. Всё это казалось мне таким чудовищным. Безграничным и несокрушимым мной.
А сегодня я вдруг увидела насколько жалкими были эти люди. И Антон. Да он в жизни больше не сделает ничего подобного! Такой трусливый. Подлый!
И Белогородцева! Конечно удобно было всё спихнуть на человека, которого уже нет. Жалко, память – такая штука, что иногда имеет свойство восстанавливаться. Потому что я действительно предпочла бы ничего не помнить и не знать. Не знать, что когда интересы близких родственников пересекаются с интересами друзей, то дружба очевидно оказывается на последнем месте.
Потому что я-то всего лишь подружка. А он брат! Хоть и двоюродный, но важнее. Родная кровь! Да и кто против него выступать должен был? Их семья что ли?! Хорошо ещё, что был только Антон, а не всё общежитие!
Я чертыхаюсь про себя, перескакивая с одной темы на другую. А Кирилл уже сидит с каменным лицом и сжимает кулаки.
- Рит, это так точно оставлять нельзя! Напиши на него заявление и пусть с ним суд разбирается!
Я одергиваю его обратно на сиденье, потому что он порывается встать. Я его тоже уже знаю – сейчас развернёт машину и поедем в ближайшее отделение.
- Ну какой суд, Кирилл! В твоём суде больше моё имя трепать будут. А о наших родственниках ты подумал? О моём папе с мамой? О твоей матери? О Карине? Вот как теперь Алине сказать, что Карина не её родная внучка?! Как Ринка сама, когда подрастёт, воспримет новость о своём отце? Сейчас она ещё маленькая и не понимает ничего. И я не хочу, чтобы понимала. Он ошибся. Он сам признал это.
Не знаю, как у меня язык поворачивается назвать произошедшее банальной ошибкой, но я просто хочу успокоить Кирилла.
Хотя его тоже можно понять. У него в голове не укладывается, как он может ничего не делать. Не иметь возможности защитить меня по сути. Как будто его по рукам и ногам связали. А он ведь мужчина. И чувствует себя обязанным. Но я обвиваю его шею руками и кладу голову на плечо.
- Жизнь их накажет, - с уверенностью, которую сама не ощущаю, говорю ему.
Пусть только успокоится.
Хочу быть счастливой и не думать о них. Не делать из своей жизни ещё большую трагедию впутывая в неё теперь ещё и всю родню. Сегодня, когда поняла, кто это со мной сделал и почему, поняла также что смогу это сделать. Пусть и на зло всем. Пусть неправильно. И нельзя такое спускать!
А я переживу! Перешагну и пойду дальше! И никто не отнимет у меня права радоваться жизни, если я найду чему в ней радоваться!
Запускаю руку в волосы Кира, и мы долго целуемся. Пока он не отстраняет свою голову от моей.
Качает ей. Потом утыкается своим лбом в мой.
- Ритка, Ритка. Ну и встрял же я. Ведьма ты мелкая.
Смотрю на него и тяну губы в улыбке.
Я знаю, что он сделает так, как я захочу. Просто потому что тоже любит свою маму. И меня с моей дочкой он любит. Хочет считать только своими и никогда не обидит нас больше.
Знаю это, потому и спокойна за нашу дальнейшую судьбу.
…
Хотя конечно даже спустя несколько лет Кир всё ещё не мог смириться с тем, что Антон, да и Лена остались вот так. Без наказания.
По его представлениям в мире должна быть какая-то справедливость. Или её самим вершить нужно. Обратиться в соответствующие органы. Заявление написать хотя бы.
Я была с ним и согласна. И в то же время всё переживала и думала о том, как отнесутся к этому наши близкие. Больше переживала за них и потому, наверное, рассчитывала лишь на высшую справедливость.