Из трясины жаркой темноты иногда выплывало строгое лицо, заострённые напряжением скулы и стиснутые побелевшие губы. Берри двигался исступлённо, наступал, разливая отчётливый привкус горечи в волнах страсти. Это был не акт любви – это была агония! И он двигался к цели один. Не останавливаясь. Не дожидаясь. Застарелая боль, обожгла внутренности, теряясь в ритме стонущего рояля, как и она бесполезно взывающему о пощаде. Безудержное желание взорваться криком разрывало голову, переполняло сердце, поясницу и живот. Каждое сильное движение бёдер Лина глушила в жёсткое плечо, не зная, почему нельзя освободиться и просто крикнуть... о помощи? или о ... любви?
– Кит!
Чья мучительная боль разнеслась ослепительной судорогой? Сквозь сжатые зубы Берри втянул воздух, грубо притянул и шагнул прямиком в сердце. Словно омытые тёплым приливом черты разгладились. И чистота линий пронзила как поймавший и отразивший свет идеальный клинок. Берри сгрёб Лину в охапку и повалился на пушистый ковёр.
Глава 12
Некоторое время Лина осознавала физически простые вещи: онемение мышц, ровное сердцебиение под ухом, мягкий ворс щекотал ноги, тяжёлая рука давила на лопатки. Было уютно и тепло, но неясное чувство червоточило мозг. Свисавшие с её плеча пальцы рефлекторно вздрогнули. В прижатом к ней мужском теле прошёл нервный импульс подступающего сна.
Колдовство слетело...
Злые слёзы защипали глаза: он не помнит её! Совсем. Девушка из прошлого не оставила в его памяти следа. Так же забудется и сегодняшняя женщина едва он переведёт дух. И так будет всегда.
Трезвая мысль привела в чувство, заледенила грудь и остудила кровь. Собрав по капле растоптанную волю, Лина приподнялась, оторвалась от стройной фигуры убивающей здравый смысл почище паров абсента, с единственной мыслью: бежать и больше не попадаться. И Господи, лечиться! Нужно найти хорошего психотерапевта. В Керрином пухлом блокноте наверняка полно нужных имён!
Униженно прикрыв глаза, Лина высвободила руки, сунула пластмассовые конечности в мятую одежду. Она справиться! Уже справлялась. Только… только справлялась ли?..
Прислонив темноволосую голову к ножке рояля Берри сонно наблюдал:
– Торопишься? – промурлыкал он, блеснув зубами.
…Как в магазине Тиффани, – зло подумала Лина, откидывая за спину копну взбитых волос. Дрожащими пальцами застегнула блузку, бледнея под откровенно сытым взглядом.
– Да, – поправив, как могла, испорченный костюм, она протянула Берри бумаги и ручку. – Подпиши.
– Снова автограф? Не расстраивай меня. Ты заслужила большего. Хочешь, для разнообразия подарю тебе "боксёры"?
– Спасибо. Мы внесём их в дополнительное соглашение. А сейчас, подпиши контракт, – произнесла Лина и отвернулась, удерживая предательские слёзы.
– Контракт? – согнув ногу в колене, он лениво застегнул молнию на джинсах. – Точно. Придёшь за ним завтра.
– Что? – она резко выпрямилась, оборачиваясь.
– Нужно почитать.
– Но, это ваш экземпляр! Его готовили ваши юристы! Мы приняли правки, ничего не меняя!
– Отлично. Значит, не буду читать.
– Но…
– Ты русская? – прищурился Берри.
Лина уставилась в расслабленное насмешливое лицо и медленно кивнула.
– Жаль. Я надеялся ты полячка. Всегда думал, что полячки именно такие, – он вздохнул, удобнее облокачиваясь на рояль.
– Какие такие?
– Деревянные. Русские мне казались активнее.
Кровь прилила к вискам. Лина открыла рот и не нашла, что ответить. Как его лицо может оставаться таким садистки чистым и невинным?! Но его рассеянный взгляд уже уплыл вдаль, блуждал где-то над её макушкой.
– Приходи завтра в пять. А, лучше, позже.
Бессильно опустив руки, она смотрела на раскинутую в ногах длинную фигуру. Она стояла над Берри, возвышалась на высоких каблуках, но непостижимым образом, распростёртый на полу мужчина умудрялся смотреть сверху-вниз. Натянув капюшон, Кристофер убрал под него волосы, задумчиво насвистывая под нос. И вдруг застыл. Одним молниеносным движением он поднялся. Со стуком опустил крышку на черно-белые клавиши.
– Шаг в полтона и ля... – быстро зашевелились губы.
Лина похолодела: её ручка со скрипом царапала ноты по страницам контракта. Вскрикнув, она рванулась вперёд, но Берри резко обернулся. Лицо в тени капюшона замкнулось, словно упал плотный занавес. Арктический холод синих глаз пробрал до костей:
– Ты ещё здесь? Извини, теперь я занят. Найди выход сама, – сказал Берри обманчиво мягким голосом, каким давал интервью с телеэкранов. Он сунул портфель ей под мышку и грубо подтолкнул: – Давай, до завтра.