Красивый голубоглазый мальчик, широко раскинув руки, бежит с изумрудного холма, смеётся сказочному городу в ногах, ликует, преодолевает сопротивление воздуха и тёплый ветер бьёт ему в лицо, развевает налитые солнцем золотые волосы...
Открыв глаза, она утонула в безмятежной голубой глади. Майкл нежно гладил по щеке:
– Просыпайся, принцесса. Мне пора.
Приподнимаясь на локтях, Лина обвела сонными глазами пустую комнату. Взгляд упал на стол. В свете промозглого утра на блокноте с набросками блеснула золотом обёртка конфеты.
Глава 20
Над городом завис холодный циклон: ветер усилился, ливень, истязающий восточное побережье вторые сутки, обернулся в снегопад. Температура упала до четырнадцати градусов по Фаренгейту и обледенелые вырванные с корнем деревья навалились на провода электропередач, оставив треть Хантс-Пойнта, без света. Жильцы целыми кварталами выбирались из аварийного района поближе к теплу, бросая дома на произвол. Следом за людьми с улиц исчезали бродячие собаки.
До рассвета на Свалке доживали не все.
Снег спрятал извечный мусор у дома Бутча, скрыл щербатые ступеньки крыльца, налип коркой на ржавых пролётах косой пожарной лестницы. Семьи с детьми съехали в приюты для бездомных с гарантированной горячей едой.
– Социальная ночлежка – дорога в каталажку или на тот свет. Собой оттуда не воротишься, – сплёвывала Джулия, собирая из покинутых комнат остатки пожитков.
Держа в вытянутых руках картонную коробку, Лина безучастно плелась следом, обходя за ней продуваемые клетушки, не прельщающие даже бездомных.
– Те кочуют по теплотрассам и вагонам метро, – продолжала монолог Джулия, бойко ковыряясь в чужом тряпье.
Они обошли этаж, никого не встретив. Остатки обитателей бродили призраками по вымирающему дому, избегая попадаться друг другу на глаза. Сбросив оцепенение, Лина помогла Джулии снести коробки на четвёртый этаж и собрать сумки: они с Джейсоном уезжали к родственнице в Орегон.
Тень свечи вздрагивала и металась по стене. В углу шуршала клеёнка. Заткнутые в щели газеты и тряпки не спасали: от окна нещадно дуло, как и из-под двери. Лина натянула на голову капюшон. Карандаш то и дело выпадал из деревянных пальцев, но работать в перчатках получалось хуже. Кое-как накарябав чертёж, она поднялась с пола. Не раздеваясь, не снимая ботинок, залезла в койку, свернулась калачикам в гнезде чужого старья и укрылась с головой, давно перестав различать свой и чужой запах. Индивидуальности стёрлись, исчезли, рассыпались на безликие атомы.
Лина уставилась в темноту. Утром, по дороге к метро, она видела аварийную машину у повреждённой линии электропередачи. Остановилась и смотрела, как пилили ветки, складывали ровными штабелями в прицеп; восторженно слушала победную симфонию пилы. Весь день прокручивала в голове мелодию, но электричество в доме не появилось…
Отпустив сведённые челюсти, Лина заставляла тело не дрожать. Старалась не думать: как доберётся в колледж, как сдаст тест, что будет делать, если заболеет и не задаваться вопросом – куда пропали месячные. Согреться не получалось как и уснуть. Лина прислушивалась: хотела уловить звуки в комнате Майка. Но кроме завывания ветра и царапанья снега в стекло ничего не слышала.
Стук входной двери, вывел из полудрёма. Не он, – поняла, едва на лестницу шагнули тяжёлые ботинки: Майк-Ребекка и на шпильках ступал мягко и бесшумно, как кошка... Разочарование не успело оформиться и вырваться вздохом – в косяк ударила нога. Лина впилась взглядом в контур хлипкой баррикады. Новый удар, сдвинул стол. Дерево не выстоит. Она потянула одеяло на глаза. Налитый страхом воздух сопел, харкал, шаркал ногами; беспорядочные удары сотрясали коридор, кто-то без разбора пинал каждую дверь. Звуки удалились к лестнице, возня и невнятные бормотания отдалились и стихли. Ветер замер, словно дал прочувствовать всю полноту заброшенности вымершего дома...
Слабый блёклый рассвет прорезал восток под истошный крик и звон разбитого стекла. Лина обессиленно прикрыла ладонями глаза. Заставляла себя подняться и не могла сбросить апатию. Разум затуманился, проваливаясь в темноту.
На зачёт, Лина опоздала. Но лучше бы – не явилась вовсе. Она его провалила. Не задерживаясь в колледже, она поехала к Коулу. Заболела Молли и в зал понадобился человек.
Трясясь в ледяном автобусе по мёрзлым ухабам, она впала в сонное забытьё. Голова свесилась, болтаясь из стороны в сторону. Тусклый свет фар высветил нескладную фигуру, шагающую вдоль шоссе. Лина узнала облезлый мех и короткую золотую юбку. Тонкие ноги в красных туфлях дёргались смешно и нелепо, утопая в грязных сугробах, наметённых по колено вдоль обочины.