Выйдя на дорогу, Лина остановилась. Тяжело дыша, привалилась к столбу, обхватила руками холодный бетон, со всей ясностью осознавая: смерть унесла не только друзей – застрелив Амиго, она что-то убила в себе…
Сгорбившись и опустив плечи, Лина как робот зашагала вдоль дороги, состарившись на сотню лет.
Перед домом Кроссмана, она задержалась. Ярко освещённые окна первого этажа, разбросали прямоугольные пятна света на подстриженный газон. Мерцая в темноте, на ветру покачивались белые лилии, высаженные Мирандой. Сладковато-приторный запах донёсся от крыльца. Сунув руку в почтовый ящик, Лина сгребла охапку конвертов, глядя как длинная несуразная тень плывёт вместо неё по дорожке к ступенькам.
Пол смотрел телевизор в гостиной. Развалившись на диване, закинул скрещённые ноги в серых носках на стол. Миранда сидела в кресле у камина. Они одновременно подняли глаза.
– Дьявол! – Кроссман стряхнул с футболки капли разлитого пива.
– Где ты была?! – ахнула Миранда.
– Гуляла.
– Гуляла?! Ты себя видела? Ты…вся... Что это Пол, кровь?
– Что произошло? – напрягся Кроссман.
– Я упала.
– Упала?! Святые угодники, ты себя видела? – вскочила Миранда. – Ты выглядишь, как со скотобойни! И так же воняешь!
Лина пересекла комнату, присела рядом с Полом, откинула голову на спинку дивана.
– Встань! Встань немедленно! Ты испортишь обивку!
Лина не шевелилась. Ничего не слышала. Она смотрела бейсбольный матч.
– Пол, ты намерен позволять ей так себя вести?!
– Подожди, Миранда, успокойся. По-моему, она не в себе, – озадаченно произнёс Пол.
В ушах шумела кровь. Тонны воды красного цвета падали и падали на голову, заливали экран, каминную полку. Лина открыла рот, силилась перекричать… и наконец, голос прорезался, она выдавила:
– Пол, там, на Свалке в пустоши, где заброшенная железнодорожная ветка… умер человек. Я покажу на карте. Его... нужно похоронить. И… ещё собаку, – она закрыла рот, потом раскрыла и добавила: – Этим нужно заняться сейчас.
– Что? – Кроссман недоверчиво сморщил лоб.
– К утру их растерзают звери.
– Какие ещё звери?
– Дикие.
– Поо-л! Ты же не намерен заниматься этим? Это не твоё дело, правда?
– Да… но, как полицейский, я не могу игнорировать подобный сигнал, – примирительно ответил Кроссман.
– Вот именно, – подтвердила Лина, невидяще глядя в экран. – Не можешь.
– Ладно, досмотрю матч, потом займусь, – он откупорил пивную банку и поддался вперёд, моментально включаясь в игру.
Стуча каблуками, Миранда вышла из гостиной. Лина перевела глаза на письма, зажатые в кулаке. Отложила пачку в сторону. Знала наизусть содержание строгих конвертов: получала подобные ежедневно – ответы на разосланные резюме. Они её не интересовали. Зачем ей работа? Работа – означала жизнь. Работа утратила смысл. Всё утратило смысл.
Пол хлопнул ладонью по журнальному столику, громко выругал судью. Дюжина банок качнулась и скатилась на пол. Лина сгребла пустые жестянки и отнесла в мусор на кухню. Мойку распирала немытая посуда, как и посудомоечную машину забитую грязными тарелками под завязку. Надевая перчатки, Лина не заметила переступившую порог Миранду, только уловила привычную недовольную интонацию.
Монотонные звуки разбивались о воду белым шумом. Лина сделала напор сильнее, сосредоточилась на простых действиях: взять тарелку, провести губкой, отложить в сторону. Ей нравилось мыть посуду. В монотонных движениях, она находила успокоение, работая у Коула, когда спрятаться можно только за мойкой: чем больше посуды – тем длиннее передышка.
Пол резко затряс плечо:
– Это тебя, – он протянул телефонную трубку.
– Наверное, ошиблись.
– Нет. Это из госпиталя.
Лина закрыла воду и повернулась. Пальцы сопротивлялись, неохотно охватывая трубку. На другой стороне провода канцелярский тон, безликий, подобно больничным стенам, сообщил:
– … сегодня, 11 августа в 19-23, Майкл Стюарт Хейз, 1975 года рождения, скончался в Бруклинском окружном центре ВИЧ инфицированных от профузного лёгочного кровотечения. В графе родственники, один телефонный номер, подписанный: "Принцесса"…
Некоторое время, Лина просто сжимала трубку у лица и дышала: вдох-выдох, вдох-выдох. Наконец, подняла голову:
– Майк… умер.
– Я так и понял.
– Кто такой Майк? Твой дружок? Пол, скажи: как ты это терпишь?!
– Пол, – позвала Лина, вцепившись руками в край раковины.
– Что?
– Эти похороны… нам нужно… ими заняться...