– Нет семьи… Не сложилось…
Не сложилось… Молчу. Отвожу от него глаза. Опускаю их на свои руки. На безымянном пальце все еще блестит обручальное кольцо, не сняла… Никак не решусь… Наверное, психологи бы сказали, что это симптоматично… Что так я цепляюсь за призраки прошлого, живу по инерции, на холостых оборотах… Я и сама это все прекрасно понимаю, а шаг в пропасть сделать не решаюсь никак… Сколько раз Андрей мне говорил, что оно немодное, устаревшее, предлагал сменить на «Картье» или «Шопар», а я не понимала его… Зачем менять? Это ж наше, свадебное, купленное еще тогда, когда мы с ним не знали, да и не могли себе позволить ни «шопаров», ни «картье»… Зато оно было наше… На его кровные, отложенные с первых зарплат… В этом весь смысл, память, честь… Что ж, зато теперь у него, наверное, «Шопар» или «Картье», уж я-то не сомневаюсь… Это мне непонятно было, зачем менять… А ему-то как раз сменить давно хотелось… И кольцо, и образ жизни, и жену…
– Красивая… – тихо говорит Андрей и убирает выбившуюся прядь за ухо. А меня аж дергает на стуле. И не потому, что неприятно, или даже не потому, что не ожидала… Просто это так сильно диссонирует с тем, что в голове… Там я брошенная, ненужная, отвергнутая… А тут вон, «красивая»… Смешно даже…
– Не ври… Постаревшая… Обыденная… Поблекшая…
– Породистая… Не знал бы тебя – все равно бы внимание обратил… – смотрит, чуть улыбаясь, а я вздыхаю тяжело. – С годами такую стать приобрела. Была обворожительной девочкой, а стала шикарной дамой…
Я смущаюсь. Так и не научилась принимать комплименты… Нинка говорит, в этом моя главная проблема. Не ценю себя, не верю в себя… Самоуверенность – ключ к вниманию мужчин… Наверное, она права. Только мне уже себя не изменить…
– Лен, а Лен?
– Что? – говорю, растягивая… И сама не узнаю себя… Я так только с ним делала когда-то… В последний раз восемнадцать лет назад…
– А я ужас как любил, знаешь? – говорит и смотрит так, что я проваливаюсь… В глаза его проваливаюсь… У него очень глубокие глаза… Я всегда чувствовала, что смотреть на него – это как идти по огромным сугробам… Только раньше за этим провалом была радость, экстаз, адреналин, а сейчас боль… Жуткая… Щемящая… Самая сильная боль – боль сожаления… Несбывшихся надежд… Безнадежности… Когда невозможно повернуть назад… Она страшнее любой другой боли, потому что ее ты переживаешь здесь и сейчас… Это у тебя, настоящего, все болит… На худой конец, выпей вон обезболивающее – и пройдет… А та боль другая – она застыла во времени… Она в тебе, глубоко-глубоко… Как пуля, которую невозможно извлечь…
– А я тоже… – говорю сипло. Отвожу влажные глаза на толстого итальянца рядом, попивающего кислое красное из пластикового псевдобокала за соседним столиком… Лживый такой бизнес-зал… И вино не вино, и бокал не бокал… Прям как у меня все… в жизни моей нынешней…
– Любишь его? – спрашивает тихо, еще тише… Может быть, он и не говорит вовсе, только губами шевелит… Но я его понимаю, всегда понимала…
– Нет… – честно отвечаю. – Давно уже нет… Ее люблю, – киваю в сторону Натки, весело рассаживающей куколок по маленьким стульчикам.
Опять тишина. То и дело пищит мелодия анонсов вылетов, приятный женский голос сообщает пассажирам о начале посадки на тот или иной рейс на русском, английском и китайском…
Мне страшно… Страшно, что он все узнал обо мне, догадался… Почему-то стыдно ужасно… Что вот такая я, клуша непутевая, молодость отдала свою мужчине, который послал меня ради телки двадцатилетней… И ведь никто не думает о ее пустоте, ее ничтожестве, ее корысти… Все смотрят на меня со смесью сожаления, помешанного на презрении…
– Поехали со мной… – выдает вдруг… И его морщинки вокруг глаз словно разглаживаются, словно это снова мой Егорка отчаянный на папиной «девятке», спертой из гаража в Сокольниках…
Усмехаюсь. Лучше бы предложил сейчас в космос полететь – я бы охотнее согласилась… Вероятнее бы поверила…
Улыбаюсь ему. Искренне и печально.
– Хорошо тебе отдохнуть, Егор. А мы пойдем уже с Натой вниз, к гейту… Папе надо набрать перед вылетом…
Он поджимает губы. Смотрит, не отрываясь.
– Вас встречают?
– Ну конечно, – выдаю деланно раздраженно, – а как иначе? Андрей приедет… Заберет…
Встаю, а он хватает меня за пальцы мои холодные и влажные.
– Слушай, ну подожди, давай вместе спустимся, мы ж на одном самолете, без нас не улетит… Никуда ты не опаздываешь ведь…
– Уже… Опоздала… Везде…
Полет проходит быстро и спокойно. С приземлением снова нападает щемящая тоска… Хоть Натуська и рядом, плохо мне… Не от того, что Андрея нет… От того, что мы одни… Здесь… В чужом городе… Надо было все-таки не уезжать… Заняться этой ненавистной каморкой, щедро брошенной нам с барского плеча… Обустроить ее хоть как-то… Ведь уже понятно, ту смертельную битву за квартиру в центре мне не выиграть…