Он вздохнул, уронил бессильно голову на грудь. И вдруг воскликнул с необычными для него интонациями, будто не верил в то, что он, Салазар Слизерин, произносит такие слова:
— Была, была сильнее обстоятельств! Боже мой! Я требовал покорности от тебя, а ты, не сделав ничего и вместе с тем так много, поставила меня на колени!
Держа в одной руке ее руку, другой он провел по лбу, по которому тек холодный пот.
— Утром я выпью яду и меня не станет, ибо я не смогу жить после всего того, что сейчас… — он словно от внутренней боли, зажимающей сердце в тиски, пылко прижался к руке девушки. — Так или иначе я сделал все в этом мире. После заточения я всегда чувствовал себя лишним, я остался в прошлом, умер бы раньше от безысходности, но я боялся смерти… А ты освободила меня от этого страха, что-то сломала во мне. Не понимаю, Боже, меня лихорадит. Так и должно было кончиться… Я достиг вершины, я могу умереть. Боже!
Салазар зажмурил глаза, впился пальцами в коленку девушки. Едва переведя дыхание, снова заговорил:
— Девочка моя, скажи мне, чего ты хочешь. Ты дала мне то, что я не мог получить тысячу лет, я выполню для тебя самое невозможное. Я могу всё, ты знаешь.
Салазар, шепча это горячо и искренне, целовал ее ладошку, а когда поднял глаза, увидел, что Адель мелко дрожит и вся в слезах. Столкнувшись взглядом с Салазаром, она вдруг приоткрыла ротик, но, не сумев сказать, соскользнула с кровати и, обхватив лицо мужчины, принялась его с упоением целовать.
Он застыл как изваяние.
— Нет, Салазар, нет, — прошептала Адель плача. — Я скажу тебе другое: будь счастлив, будь моим наставником и… будь моим господином. Я ничего не желаю, кроме как повиноваться тебе и Северусу. Я не хочу быть больше сильной, я устала, я хочу быть вашей рабой. Салазар, я люблю тебя! Иначе, чем Северуса, но люблю. И я не позволю тебе уйти! Выпьет яду - щас, ага! — у нее слезы текли ручьем, а руки, держащие плечи Салазара дрожали. — Не отпущу, понял! Пусть это будет сном, я забуду обо всем, что ты говорил. Кто-нибудь сотрет мне память, но я хочу, хочу, чтобы ты был рядом со мной.
— Аделаида никогда не просила меня остаться… — проговорил Салазар, с легким изумлением глядя на рыдающую девушку.
— А я прошу! — выкрикнула она, снова целуя его. — Да, Аделаида всегда отпускала тебя, потому что думала, что ты знаешь, как для тебя лучше. Но ты не знаешь!
Адель вдруг резко ударила колдуна по щеке. Он дрогнул. В его глазах вспыхнул прежний гневный слизеринский огонек.
— Ты мне твердил, там, в постели, — продолжала Адель, — что знаешь, что для меня лучше. А я, я знаю, что лучше для тебя! И ты должен жить! Вздумал! Яду выпить! Угробить величайшего человека на земле! Не позволю!
Внезапно руки Салазара обняли ее, а губы коснулись губ. Поцелуй был проникнут обожанием и взаимным восхищением, и любовники чувствовали, что им не нужны слова, чтобы понимать друг друга.
— Я, правда, ни в жизни не напомню тебе о случайной слабости, которая произошла, конечно, из-за нервов, усталости, тысячелетних мук, — с придыханием шепнула Адель, прижимаясь к его лбу, перебирая жесткие черные волосы, в которых поблескивала седина, поглаживая бородку. — Никогда-никогда не вспомню! Ни словом, ни взглядом, ни жестом, даже под пытками у меня не вырвут! Я уберу этот момент глубоко в сердце, а из памяти сотру, только останься рядом со мной, Салазар.
Адель прильнула к мужчине всем дрожащим телом. И ее сердечко так заходилось от страха, словно решалась судьба всей ее жизни.
— Ты мне это обещаешь, бестия? — спросил наконец Салазар.
— Жизнью Северуса клянусь. А ты мне обещаешь, что не будешь отнимать ни меня у Северуса, ни Северуса у меня?
— Конечно, крошка. Я еще буду следить, чтобы кто-нибудь другой этого не сделал.
Адель подняла головку, широко улыбнулась. Она видела, что Салазар постепенно принимает обычный насмешливый облик.
Любовники, еще раз поцеловавшись, поднялись, но Адель села на кровать, а маг налил себе вина. Около минуты он стоял недвижно и смаковал напиток, а когда повернулся к Адели, то она с облегчением увидела, что Салазар точно снова прежний: и искра в глазах, и полунасмешливая ухмылка, и змеиный наклон головы. Подойдя к Адели, он склонился и запечатлел короткий поцелуй, словно обещая продолжение. Затем сел с другой стороны, снял халат. Когда он лег, Адель забралась сверху и начала его целовать, желая показать, как он дорог ей, что он не ошибся, отказавшись от смерти. Но Салазар вдруг приостановил ее.