Его даже нельзя назвать безопасным. Она заплатит менеджеру за смену замков — кто знает, сколько копий сделал Фрэнк. Девушка вздрогнула. Что если они отпустят его, и он вернётся сюда?
Она может остаться где-то ещё. Но у её друзей есть свои дела, работа, семьи, и навязываться к ним было бы ужасно. И что если он последует за ней в их дома?
Нет, она не может рисковать, чтобы кто-то ещё пострадал.
Если бы у нее была семья, она могла бы позвонить… но у нее никого не было. Ее сердце пронзило страдание, скользнув, словно ледяное лезвие.
Но она справится. Она всегда справлялась. Сморгнув слёзы, Салли подняла подбородок.
— Я справлюсь. Не беспокойтесь об этом.
Галену пришла мысль, что маленькая саба похожа на уличного котёнка, загнанного в угол. Несмотря на дрожь, она всё ещё шипела и бросала вызов. Но все же ее глаза были такими потерянными, что это вызывало в нем желание лишь обнимать ее и дать обещание, что большей ей никогда не причинят боль
— Тише.
Гален не смог удержаться от прикосновения. Он убрал волосы с ее лица, открывая вид на багровеющий синяк на щеке. Он встретился глазами с Вэнсом, обнаружив такую же ярость.
— Тебе понадобится кто-то, чтобы позаботиться о тебе на день или два, зверушка.
— Я не…
— У тебя есть два варианта, — сказал ей Вэнс. — После неотложки я могу или забросить тебя к одному из твоих друзей, или ты остаёшься на ночь в нашем доме. — Он улыбнулся: — Только для сна и отдыха.
— Выбирай, зверушка, — подтолкнул к ответу Гален.
Если она выберет друзей, он позвонит и кратко обрисует им ситуацию.
Выражение лица Вэнса было настолько нежным, что Гален никогда подобного не видел.
— Салли, ты знаешь, что можешь доверять нам.
Она взглянула на каждого из них.
— Вы не будете… давить… на меня?
Гален захотел во что-нибудь ударить. Они облажались во время той сцены.
— Нет, малышка. Никакого давления.
Она бросила взгляд на дверной проём, в котором исчез тот урод, и дрожь, которая охватила её маленькое тело, подняла в Галене желание убить ублюдка. Но её кивок согласия был одной из лучших наград, когда-либо полученных им. Даже если она сбежала от них до этого, доверие всё ещё присутствовало.
Вэнс поцеловал её в макушку.
— Спасибо, сладкая. — Он взглянул на Галена: — Ты закончишь здесь дела?
— Ага.
Он прислушивался к той чуши, которую нёс мудак Фрэнк Борап. Может потребоваться некоторое вмешательство с их стороны.
— Теперь ты можешь опустить меня, — сказала Салли Вэнсу.
Такая независимая. Она дрожала и вцепилась мёртвой хваткой в футболку Вэнса, и всё ещё требовала, чтобы он поставил её на ноги. Ей Богу, она — это что-то.
Вэнс лишь улыбнулся — терпеливый ублюдок, вот кто он.
— Я посажу тебя в машину. Гален запрёт твою квартиру, когда все уйдут.
Её благодарный шёпот звучал душераздирающе.
Вэнс коснулся губами её волос и понёс девушку наружу.
Когда офицер завёл Борапа обратно в квартиру, соседи столпились у открытой двери.
Учитывая, что толпа была готова броситься на этого козла из-за Салли, Гален забил на то, что они могут услышать. Вздохнув, он прислонился к стене. Его колено чертовски ныло, но он не хотел упустить ни единой детали.
Посреди разрушенной мебели полицейский проверял виновника на наличие прежних арестов.
Сидя за маленьким кухонным столиком, Дэн брал показания у ублюдка Борапа. Выражение лица детектива стало каменным.
Все внимание Галена обратилось к нему.
— Ага, я знаю, все выглядит плохо. Но, эй, мы просто немного грубо играли.
Выражение Борапа было настолько искренним, что Гален подумал, что его сейчас стошнит.
— Моей девушке это нравится. Она сама просит о таком.
Пришло время заткнуть его, прежде чем он нанесет ущерб репутации маленькой сабы перед соседями. Это был город Дэна, и он должен следовать правилам, а ублюдок Борап не связан ни с какими делами Галена. Он подошёл и встал рядом с Дэном.
Со всё ещё пристёгнутыми руками Борап сидел к нему боком на кухонном стуле. Довольно симпатичный, мускулистый и законченный мудак. О чём Салли думала?
— Она моя рабыня, — протестовал Борап. — Она сама хочет, чтобы я так с ней обращался…
Фырканье Галена привлекло к нему внимание мужчины.
— У меня было довольно много женщин, которым нравилось называть себя «рабынями», особенно после той чуши про «Пятьдесят оттенков». Женщины забавные в этом плане, и судьи это прекрасно знают. Нет закона против желания служить кому-то.