— А пока твоя работа состоит в том, чтобы попробовать говорить нам напрямую то, что тебе нужно, и когда тебе это нужно.
И это должно быть легче для нее?
Вэнс подождал, пока она кивнет, и затем отпустил её.
— Кроме того, ты будешь честно делиться с нами своими чувствами, если мы попросим, — добавил Гален. — Будь осторожна, зверушка. Я буду часто тебя спрашивать.
На самом ли деле она хочет этого? Но так и есть. За все эти годы она не нашла своего Дома. Что если проблема не в Домах? Что если дело в ней?
— Я постараюсь.
— Это всё, о чём мы просим, милая.
От улыбки Вэнса её дрожь затихла.
Подумав, что они закончили, она попыталась встать.
— Пока нет.
Гален сжал руки на её талии, удерживая на своих коленях, пока разминал ее скованные плечи. Крепкой ладонью он прошелся по ее руке. Зарылся во влажные волосы и обхватил затылок.
Когда она прислонилась головой к его плечу, то поняла, что он гладит её так же, как она утешала испуганных котят. Когда он устроил ее, прижав теснее к себе, она обмякла и погрузилась в умиротворённую дымку, позволяя ему делать то, что он хочет.
В следующей жизни Салли захотела быть кошкой.
— Так лучше, — через некоторое время сказал он. Оставив легкий поцелуй, он поставил её на ноги. — Хотя мне бы хотелось обнимать тебя дольше, но тебе нужно поесть.
— Блинчики или яйца? — спросил Вэнс. Он встал и вытащил сковороду из шкафчика.
Салли стояла на месте, смущённая его вопросом. Фрэнк всегда заставлял её готовить.
— Эм. Я могу сама приготовить.
— Ты сделаешь это, рано или поздно. Каждый вносит свою лепту в этом доме. Так…? — Вэнс вопросительно поднял бровь.
Лучше всего было бы сейчас получить хорошую дозу углеводов. Она позже побеспокоится о калориях.
— Блинчики.
— Принято.
Что-то задело её ногу, и она, взвизгнув, подпрыгнула на месте, почти потеряв равновесие. Пытаясь игнорировать пульсацию в лодыжке, она посмотрела вниз.
Раздражённый серо-голубой кот смотрел на неё жёлто-зелёными глазами.
Гален засмеялся, и от глубокого, резонирующего звука её губы изогнулись в улыбке. Слышала ли она раньше его настоящий смех?
— В этом доме хозяйничает Глок. Тебе не нравятся кошки?
— Нет.
Салли наклонилась и протянула ему ладонь. Кот вытянул шею, долго принюхиваясь, затем изогнулся, чтобы потереться головой о её руку. Его шерсть была короткой и густой, полностью серой, за исключением более светлой полоски от макушки до носа.
— Ох, ты такой мягкий, — пропела Салли, — такой милый.
— Он уже был здесь, когда мы въехали. Полуголодный, — сказал Вэнс. — Пользовался разбитым окном беседки как личным входом.
— Сейчас он точно не выглядит оголодавшим.
Испытывая боль в слишком многих местах, чтобы оставаться на ногах, Салли уселась на плиточный пол, всего раз фыркнув от боли. Затем она с радостью взяла упитанное, мурлыкающее тельце на руки. О, да.
Когда Салли подняла глаза, она поняла, что прислонилась плечами к ногам Галена.
Поставив локоть на столешницу, он опустил подбородок на ладонь, потирая пальцем губы, пока изучал её. Его чёрный взгляд смягчился.
— Ты любишь кошек, да?
Когда Глок потёрся головой о её щёку, Салли вздохнула.
— Мне не хватает домашних питомцев.
«Они тебя любят, никогда не подводят, никогда не отворачиваются…»
— О чём ты думаешь?
Его вопрос вырвал её из воспоминаний.
— Я… ни о чём.
— Попробуй ещё раз, зверушка.
Голос Галена был ровным, твёрдым. Приказ Дома.
Она уже облажалась — сразу же, как только ей задали вопрос. Она напряглась, ожидая сарказма или холодности.
Вэнс продолжал готовить.
Гален не двигался. Он не выказывал ни гнева, ни хотя бы огорчения. Он просто… ждал, пока она соберётся.
Мурлыкающий кот на её руках ощущался некой гарантией безопасности.
Прикрой меня, Глок. Я вхожу.
— В Айове я прокрадывалась в сарай, угощала кошек и собак, и просто… зависала… с ними.
Черныш, лабрадор, пытался забраться к ней на колени. Амбарные кошки всегда крутились вокруг ног.
Гален нахмурился.
— Почему тебе нужно было прокрадываться туда?
— Мой отец не любил домашних животных. Говорил, что такое отношение мешает им быть охотниками, так что запирал их в сарае.
Вэнс повернулся, чтобы взглянуть на неё, затем мужчины переглянулись между собой. Жалость в их глазах была невыносимой.
Салли напрягла спину и подняла подбородок.
— Это неважно. Я просто люблю животных.
— Я тоже, — Вэнс вытащил яйца, молоко и бекон из холодильника. — Мы всегда держали пару собак и одну или две кошки. Мои сестры наряжали их в одежду для кукол. Бедные звери почувствовали такое облегчение, когда девочки достаточно подросли, чтобы перестать играть с куклами.