Гален обошёл вокруг неё, как Дом, осматривающий обнажённую сабу. Она продолжала молчать, ощущая, как все глубже погружается в счастливое состояние от передачи контроля.
Он провёл по её руке, погладил плечи, приласкал ягодицы. Твёрдые пальцы, жёсткая ладонь.
— Очень хорошо.
Оказавшись спереди, он обхватил ее груди и потёр соски большими пальцами. На его губах играла улыбка, пока он сжимал то один сосок, то другой. Тянущее ощущение было замечательным. Её пальчики на ногах подогнулись.
Затем он усилил давление, пока не стало больно.
У неё вырвался писк.
Но он не отпускал.
— Больно, Салли?
Она кивнула. Её глаза наполнились слезами.
— Почему ты не скажешь об этом?
Она уставилась на него. Признаться в том, что ей причиняет боль? Она никогда не делала этого прежде. И насколько это было глупо?
— Больно, — прошептала она.
— Так держать, — он потёр соски, чтобы уменьшить жжение. — Ты думаешь, мир рухнет, если скажешь кому-то, что тебе больно?
— Нет.
Но чувствовала Салли себя странно. Напряжённо. Как будто он… сейчас был более жестоким с ней, чем осознавал.
— Физически и эмоционально? — его глаза сузились, становясь темнее. Строже. — Кто тебя обидел, зверушка? Кто сделал так, что ты не хочешь признавать свою боль?
Она не могла ответить. Мозг перестал функционировать, будто кто-то выдернул вилку и отключил процессор.
— Чёрт, — пробормотал Гален себе под нос.
Он взял её запястья, прижал к талии и притянул девушку к себе.
Дрожа, она обмякла. Ее словно закружило в водовороте, пронзая насквозь ледяными потоками. Но в его твёрдых объятиях она знала, что не выйдет из-под контроля. Он держал её. Ощущая, как тепло его тела обволакивало изнутри, она вздохнула и прижалась щекой к твердой груди.
— Вэнс? — пробормотал Гален. — Идеи?
— У тебя не было братьев и сестёр, напарник, — ответил Вэнс. — Салли, вспомни. Припоминаешь, что говорила: «Ты не сможешь навредить мне»?
Его голос был высоким. Молодым. Дерзким.
Знакомым.
— Я-я говорила это моему брату.
Ее голос прозвучал тонко и нетвердо. Она никогда не говорила это отцу, лишь думала об этом множество раз.
— Продолжай.
Гален прижимал руки к её спине, удерживая рядом.
Она молчала.
Прикосновение к щеке разбило паралич, сковавший ее тело. Она открыла глаза и увидела Вэнса.
— Ты не хотела, чтобы твой брат думал, что может навредить тебе? — его взгляд был понимающим. — Или заставить тебя плакать?
Она кивнула.
— Он смеялся надо мной, если я плакала.
Его издевательства были хуже, чем случайная боль, каким-то образом они выяснили, что смерть матери заодно разрушила и всю их семью.
— Что он делал, чтобы довести тебя до слёз, милая? — руки Вэнса на её лице были нежными.
— Он толкал меня. Если я стояла на его пути, — прошептала она.
Холодные зимы Айовы. Лёд на тротуаре. Узкая, прочищенная тропинка между домом и сараем. Двое могли бы протиснуться и уместиться, или одного можно просто столкнуть с дороги.
— Он бил тебя? — голос Вэнса прозвучал почти как рычание.
— Не… всерьез. — Не Тейт. Шлепок по спине в школьные годы должен был быть жестом одобрения и поздравления за результаты теста, но в итоге это место продолжало болезненно гореть от удара. — Но… я просто не нравилась Тейту.
— А твой отец? — тихо спросил Вэнс.
Она закрыла глаза, не в силах выносить его проницательный взгляд. Потому что… в редких случаях, когда она слишком много говорила или просила о чём-то, или жаловалась, отец мог отвесить ей шлепок. Потому что он её ненавидел. Ненавидел её.
Она осознала, что дрожит, и оттолкнула Галена.
— Отпусти меня!
— Ш-ш-ш, — сказал Гален. — Мы сейчас остановимся, малышка.
Он отступил на шаг назад и сел на диван, потянув её за собой.
Даже когда он усаживал её к себе на колени, она понимала, насколько он осторожен. И её это не заботило.
— Отпусти меня, — сказала она снова. — Я не хочу…
— Успокойся, зверушка. — Хотя он потёрся подбородком о её макушку, стальной хваткой он крепко удерживал ее за талию. — Больше никаких вопросов. На сегодня ты уже достаточно потрудилась.
Успокоиться? Она не собиралась успокаиваться. Просто не могла. Не хотела вспоминать эти вещи.
Он говорил с Вэнсом тихим голосом, закончив беседу словами: — Я растревожил её. Я немного её подержу. От этого нам обоим станет лучше.
Рука взъерошила её волосы, и Салли каким-то образом узнала прикосновение Вэнса.
— Я скоро вернусь.
Его шаги удалялись. Гален не двигался, его беспокойство просачивалось сквозь холодную оболочку, достигая толщи льда, наполнившую ее изнутри. Мышца за мышцей девушка медленно расслаблялась.