И все же тепло, которое он чувствовал — до сих пор чувствовал — от сказанных ею слов приводило его в замешательство. Это невозможно. Он не хотел любить женщину. Он бы предпочёл вообще никого не любить, если уж на то пошло. Люди были слишком уязвимыми. Даже мужчины могли умереть.
Чёрт, он всегда волновался, что кого-то из его коллег по работе ранят. Но сейчас… С тяжёлым вздохом он взглянул на мужчину, спящего с другой стороны от Салли. Мой брат.
В два раза тяжелее иметь в своей жизни двух людей, за которых приходится бояться.
Нуждаясь в том, чтобы отвлечься от этих мыслей, он провёл рукой по животику Салли. Насыщенный аромат её крема смешался с запахом секса. Её губы припухли от поцелуев. Соски были мягкими, но оставались тёмно-красными. Он провёл пальцем вокруг одного, наслаждаясь тем, как белая кожа её груди контрастировала с бархатной гладкостью.
И, чёрт побери, он её разбудил. Выплывая из глубокого сна, она подняла на него взгляд, слишком уставшая, чтобы двигаться. Он невольно улыбнулся, видя её полное удовлетворение, хотя Салли обеспокоила его тем, что говорила о связи между ними… потому что он тоже её чувствовал.
Фистинг мог оказаться ошибкой. Бесёнок привлекла их с Вэнсом внимание с того самого момента, как они впервые ее увидели, и с каждым новым раскрывающимся аспектом её личности она притягивала их всё сильнее. К слову, об откровении… Её что-то беспокоило, заставляло чувствовать себя виноватой. Сейчас он не мог думать, что рисование мордашек на анальных пробках было серьёзным преступлением… если бы он не заметил сходства с диснеевскими гномами. Христос, это неправильно.
Что её настолько беспокоило? Неважно, какой проступок она совершила, маленькая саба не должна хранить секретов от своих Домов.
Он уставился на нее внимательным взглядом. Она выпалила, что любит их. Что ещё Салли может выложить?
Понизив голос, добавив командные нотки, Гален заговорил: — А сейчас, зверушка, ты расскажешь мне, что скрываешь от нас.
Зевнув и проснувшись, Вэнс удивлённо посмотрел на него. Ублюдок чуть не надорвал живот от смеха, когда увидел пробки.
— Ага, что ты сделала, милая?
Что станет достойным наказанием за серьёзное преступление в виде порчи анальных пробок? Или она сделала что-то ещё?
— Хакнула «Урожай»… почту Ассоциации.
Каждый мускул в теле Галена окаменел настолько, что он не мог даже вздохнуть. Она этого не сделала.
— Ты…
Вэнс тихо перебил его: — Ты читала почту Ассоциации Урожая?
— М-м-м.
Её сонное бормотание прозвучало как согласие.
Черт возьми, он не…
Вэнс положил руку на плечо Галена в ломающем кости захвате.
— Дорогая, что ты сделала с информацией?
— Отправила в Нью-Йорк. Нужно рассказать об этом федералам.
Нахмурившись, Салли посмотрела на них своими красивыми карими глазами.
Карие глаза его жены были безжизненными, когда, не мигая, смотрели на него с её мёртвого лица. В них застыли ужас и агония, которые даже смерть не смогла стереть.
Он не смог её спасти. Он стал причиной её смерти. И сейчас маленький бесёнок… Гален перекатился на колени. Ярость, распространяющаяся по всему телу, смешивалась с ледяным ужасом, который разрушал весь имеющийся у него контроль.
— Ты сделала что?
По её судорожному вдоху он понял, что прокричал этот вопрос. Да похер!
— Ты влезла в самую смертоносную… — стоя коленями на кровати, он встряхнул Салли за плечи.
Вэнс тут же его оттолкнул.
— Иисусе, Гален, возьми себя в руки.
Салли изо всех сил пыталась принять вертикальное положение, прислонившись спиной к изголовью. Её лицо было бледным, но не серым, каким оно станет, если она, на хрен, умрёт.
Гален посмотрел на Вэнса.
— Ты слышал, что она сказала? Ты веришь… — у него перехватило дыхание, и он поперхнулся словами.
— Я не… — глаза Салли расширились. — Я была очень осторожна.
— Осторожна! — Гален увидел, как она вздрогнула, но не мог остановиться. — У тебя нет…
Вэнс перекатился по кровати и оттащил его назад, обращаясь к Салли:
— Салли, Ассоциация Урожая — это не… — его хриплый голос дрожал, — небезопасно. Тебя могут…
Изнасиловать. Забрать в рабство. Выпотрошить. Сжечь заживо. Гален выдернул руку из захвата Вэнса и склонился над Салли.
— Бог знает, ты не…
Она оттолкнула его и спрыгнула с кровати. Гален отпихнул Вэнса плечом и последовал за ней. Заметно дрожа, Салли стала натягивать одежду.
Блять, что он делает? Не так нужно разбираться с этим. Он заставил себя не нависать над ней, изо всех сил пытаясь успокоить голос.
— Нам нужно поговорить…
— Нет, — ей пришлось повернуться к нему лицом. — Не нужно.
— Не сейчас, — согласился Вэнс, обходя Галена, чтобы притянуть девушку к себе. — Позже мы сядем и…
— Только если вы действительно будете меня слушать, — она отпихнула Вэнса.
— Слушать тебя! — Гален разъяренно уставился на неё. Никто не слушал Урсулу, хотя она не закрывала рот. Она умирала в криках. Он схватил Салли за руку.
— Я, чёрт побери, не собираюсь…
— Заткнись, Гален, — огрызнулся Вэнс. — Салли, давай зайдем в дом и поговорим.
— Я ухожу, — она вырвала руку из хватки Галена. Выражение ее лица было застывшим, поза — напряжённой.
Он вспомнил нежную мягкость её тела, когда она принимала его внутрь. Она не могла умереть. Он не позволит ей умереть.
— Ты не уйдёшь. Ты сядешь и выслушаешь меня.
Слава Христу, он припарковался прямо за ее автомобилем в гараже. Она не сможет выехать. Как будто в этот момент до нее тоже дошло, что её машина заблокирована, и Салли нахмурилась.
— Иди на хрен, Гален Коурос, — она повернулась к двери.
Гален бросился за ней. Пушечное ядро кулака врезалось в его челюсть, и его лицо взорвалось фейерверком боли. Он врезался в стену. Восстанавливая равновесие, Гален покачал головой. Он едва успел проморгаться, чтобы заблокировать следующий удар. Им управляли рефлексы. Блок и удар. Он направил кулак в живот своего напарника. Вэнс хрюкнул и приложился двумя ударами по торсу Галена.
— Ты. Гребаный. Идиот.
Левой-правой.
— Контролируй. Себя.
Гален сорвался.
— Она умрёт!
Он заблокировал удар, развернулся и толкнул Вэнса к стене.
— Ты что, блять, ослеп? Она станет их целью.
* * *
Боже, что я наделала? Стоя на балконе в спальне, Салли слышала, как мужчины кричат и дерутся. Они любили друг друга. Они были ближе, чем братья. Но сейчас они яростно друг друга избивали.
И причиной тому она.
Гален так зол. Она знала, что он расстроится, но его реакция была гораздо необузданнее.
Сморгнув слёзы, Салли шагнула в дом. На кровати, навострив уши, сидел Глок. Драка и ему не давала покоя.
Чёрт бы их побрал, она собиралась уйти, чтобы Гален не накричал на неё ещё больше. А теперь ей приходится слушать, как они оба орут. Она сделала это — разделила их. Заставила их её ненавидеть.
Салли дрожала сильнее, пока засовывала ноутбук и одежду в школьный рюкзак. Её руки тряслись, когда она привязывала подушки поясом к рюкзаку.
Если бы только она могла повернуть время вспять и удержаться от этого признания. Зачем нужно было им говорить?
Но она сказала. Сделала вдох и уставилась на рюкзак. Она действительно собирается уйти? Сбежать? Ей следует остаться. Поговорить с ними. Возможно, если они успокоятся…
Крики стали ещё громче.
Что она натворила?
«Глупая, эгоистичная девчонка. Всегда думаешь только о себе», — слова отца просочились в её мысли.
Она навредила им — двум мужчинам, которых любила. Потому что была глупой и эгоистичной.
Нет. Нет, я не такая, чёрт возьми. Я пыталась поступать правильно. Спасать людей. Почему они могут рисковать своими жизнями и быть героями, а Салли нет?
Из ее горла вырвался всхлип. Просто уходи. Ты уже достаточно натворила. Она подняла Глока с постели и поцеловала его в светлую полоску на серой пушистой голове.