– Ты ужасен, – тянет Локи. – Он тебя когда-нибудь пристрелит, так что плохая идея делать из него члена нашего клана. Он опасная игрушка.
– Я знаю, – улыбаюсь себе под нос. – Но ты же в курсе, как я люблю опасность.
Парень ничего не отвечает, а я не собираюсь продолжать разговор. Лёд уже тронулся – я видел это в глазах Билла. Думаю, он будет самым лучшим моим произведением, если не сломается до бесполезного состояния. А я не позволю этому случиться.
19. Что со мной стало?
The Color Morale – Walls
Билл.
Вокруг меня стены – они сужаются и сдавливают со всех сторон. Свет то включается, то исчезает полностью, из-за отсутствия окон я теряюсь во времени и постепенно начинаю сходить с ума. Сменную одежду мне так и не приносят – я думаю, что Томас специально заставляет меня носить грязные вещи, в которых он меня трахнул, чтобы я почувствовал его власть надо мной, но единственное, что меня преследует всё это время: отвращение к себе. Неприязнь к Тому только увеличивается, когда я вспоминаю свою беспомощность и слабость, и чем дольше я нахожусь здесь, тем сильнее я тону в своих мыслях. Я готов стонать от бессилия.
Парень не приходит ко мне после нашего последнего «откровенного» разговора.
Слишком откровенного.
И я не понимаю, чего он хочет добиться. Он то издевается надо мной, то заставляет выглядеть шикарно для сходки Боссов кланов, то балует едой и безграничными бутылками воды, то принуждает меня к сексу, а теперь вообще решил извести одиночеством.
Когда лежать на кровати становится невозможным, я начинаю ходить от стены к стене, считая минуты до прихода служанки, которая приносит мне поесть. Голова идёт кругом от цифр, они всегда разные и совершенно несвязанные между собой.
В какой-то момент я начинаю тренироваться, чтобы хоть как-то убить время. Я отжимаюсь до тех пор, пока силы не покидают меня. Снова брожу по комнате, словно по камере, и постоянно думаю.
Я не был в душе уже давно, и от меня начинает изрядно попахивать. Голова идёт кругом не только от собственного запаха, но и из-за духоты. Кондиционер то включают, то выключают, словно играя со мной. Будто ставя какой-то эксперимент.
Я на грани. Сколько я уже здесь? Неделю? Две? А, может быть, всего лишь пару часов?
Том пытается свести меня с ума. В буквальном смысле этого слова. И чем дольше продолжается эта пытка, тем сильнее моё желание выбраться отсюда. Даже у заключённых условия не такие жестокие, как у меня.
Меня держат здесь, словно животное.
Часы превращаются в бесконечность, отвратительное жгучее чувство пустоты охватывает меня и затягивает в свою бездну. Я тону в ней, словно в адской пучине лавового кратера.
Я исследую каждый уголок этой маленькой комнаты, напичканной странными предметами, постепенно въедающимися мне в голову, буквально прощупываю каждый сантиметр стен и пола. Ожидание, неизвестность, непредсказуемость, бездействие, одиночество. Уж лучше бы меня пытали каждый день, чем бросили в клетку и заперли, позабыв о моём существовании.
Интересно, если я перестану есть, ко мне придут и начнут насильно запихивать еду в глотку? Может быть, проверить?
Когда моральных сил не остаётся вообще ни на что, я просто ложусь на кровать и смотрю в потолок. Долго. Достаточно долго, чтобы они начали паниковать, не умер ли я? Не откусил ли себе язык. Дышу ли я вообще?
К еде я не притрагиваюсь, и когда служанка приносит мне следующую порцию, она даже не удивляется. Просто забирает старый поднос и оставляет в комнате новый. Запах вкусной выпечки смешивается с жареным мясом и расползается по помещению – живот скручивает, и рот наполняется слюнями. Я не двигаюсь.
Сглатываю, медленно и глубоко дыша, прикрываю глаза, чтобы из полумрака выбраться в кромешную темноту. Активность, которая преследовала меня последнее время и которую я совершенно не знал, куда можно деть, сменяется усталостью и ленью. Нет ни физических сил, ни моральных.
Кто я? Что я здесь делаю? Почему со мной всё это происходит. Что со мной стало?
Я убивал людей. Не колеблясь, не испытывая ни капли жалости. Я просто спускал курок и забирал жизни, на которые показывал пальцем Рэки. Я следовал приказам, я был верным и послушным, выполнял всё, что он пожелает. Всегда. С самого начала. И у меня было всё.
А теперь у меня нет ничего.
Дверь медленно открывается, и я открываю веки, поворачивая голову в сторону гостя. Томас. Он стоит на пороге и смотрит на меня. Я не вижу его лица, потому что здесь темно, а свет у него за спиной перекрывает все черты лица парня. Он кажется дьяволом в божественном свете. Или богом, окутанным тенью.