Я откидываю голову на спинку кресла и пытаюсь погрузиться в музыку, которая раздаётся из одного моего наушника. Я предпочитаю наполовину оставаться в реальности, чтобы не пропустить важные моменты в жизни, поэтому редко затыкаю оба уха. Это иногда помогает, иногда вредит.
– Ищи лучше, – сквозь зубы рычит Томас, продолжая прожигаться меня своими тёмными глазами. – Мне нужна любая информация. Я собираюсь вывести Рэки из игры, – у меня складывается такое впечатление, что Босс обращается ко мне. Не в силах оторвать от него взгляд, я замираю и, кажется, даже не дышу.
– Я думал, ты держишь всё под контролем, – замечает Локи, и Том, наконец, устремляет в его сторону предостерегающий взгляд.
– Я тоже так думал, – он откидывается на спинку кресла. – Его нужно устранить как можно быстрее. Он хочет подставить меня и взять лидерство в альянсе против Моргана. Хотя изначально он вообще не планировал в это ввязываться. Кажется, ему не особо понравилось то, что мы убили его шпионов. Я слышал, что за голову Билла он назначил особую цену.
Меня окутывают путы страха. Слюна накапливается у меня во рту, и я не могу собраться с силами, чтобы проглотить её. Лёгкие отказываются работать. Голова идёт кругом.
Рэки назначил награду за мою голову? Он хочет убить меня за то, что я пристрелил его людей? Серьёзно что ли? Хотя… Это в его духе. Уничтожив меня, он уничтожит Тома, а следом и весь клан. Наверное, Рэки думает, что я предал его окончательно и переметнулся на сторону «Жажды», раз решился на такое убийство. Либо Том постарался его в этом убедить. В любом случае, даже если я попытаюсь расставить все точки над «и» и каким-то образом убедить Рэки, что я не виноват во всём этом, у меня ничего не получится. У «Бледной Розы» было, есть и будет одно негласное правило: если ты убьёшь кого-то из своего же клана, даже по случайности, даже по незнанию, ты навсегда испачкаешься в крови своих близких и будешь изгнан из клана, будешь считаться предателем. Вот почему я так испугался, когда понял, что убил своих бывших товарищей по клану. Вот, почему я так не хотел в это верить. Но я уже был изгнан из «Бледной Розы», хуже быть не могло. Если только…
– Сколько? – безразлично интересуюсь я.
Том смотрит на меня так, словно с самого начала планировал втянуть меня в этот разговор. Держу пари, он специально начал говорить при мне, чтобы выведать информацию.
– Миллион. Евро.
– Миллион евро за мою голову? – тихо тяну я. – Серьёзно что ли? Я стою куда больше.
– За мою голову он дал половину, – Том кривится, и я мысленно ликую, радуясь, что стою куда больше, чем Босс клана мафии. – В любом случае, пока что это только на чёрном рынке. Даже если о ней и знают другие кланы, они будут её игнорировать до тех пор, пока я остаюсь лидером в альянсе. Война Моргану уже объявлена, но если Рэки пустит в ход свои грязные приёмы, на подобие этого, то нам придётся отступить. Либо примкнуть к Моргану. Но… тогда весь мой план полетит к чертям.
– Зачем ты всё это рассказываешь? – перебиваю его я. – Может, мне выйти? Или я уже в числе твоих доверенных шестёрок?
Томас внимательно смотрит на меня, и очередная волна мурашек скользит по моему телу. Я вспоминаю жаркую ночь, которая окутала моё сознание, наручники на тумбочке и еле заметные отметины на руках. Смотря на Босса клана «Жажды», я каждый раз тону в этих мыслях, и странная жажда, которую я не могу контролировать, охватывает меня. Я боюсь признаться себе в том, что где-то в глубине души я хочу повторить ту ночь.
Том секунду смотрит на меня, затем резко поднимается на ноги и пересекает расстояние между нами. Он нагибается, упираясь руками в подлокотники кресла, и нависает надо мной. Я вжимаюсь в спинку, словно пытаясь просочиться сквозь неё, но давящая томная масса тяжести обрушивается на меня, сводя все мышцы. Я смотрю на Томаса и не могу пошевелиться.
Краем глаза замечаю, как Локи поднимается на ноги, наверное, собираясь оставить нас, но Босс громко рявкает:
– Сядь.
Парень послушно опускается обратно. Босс вглядывается в меня так пристально, будто проникая в мой разум и пытаясь достать оттуда нужную ему информацию.
– За твою голову на чёрном рынке назначили один миллион евро, – вкрадчиво тянет Томас, получая от этого удовольствие. – Рядом с отелем уже пасутся шакалы, готовые прирезать и тебя и меня в любую минуту. Держу пари, что прямо сейчас какой-нибудь снайпер-дилетант держит нас на прицеле, не зная, что все стёкла в гостиницу пуленепробиваемые. Ни один калибр их не возьмёт. Один неверный шаг, ты труп. Но тебе ведь это на руку, да? Ты ведь хочешь умереть? И хочешь, чтобы меня убили. Вот только… Ты ведь сам прекрасно знаешь, что, чем выше я взлечу, тем более мне падать. Какой кайф наблюдать за моей смертью, если она не принесёт тебе удовольствия? Или… Если ты её даже не увидишь.