Глава 5
Ксения не испытывала садистского наслаждения, посылая Боброва на «процедуры». Она считала мужчин, как это ни странно, слабым полом, не способным терпеть боль или другие неудобства. От той муки, что испытывают роженицы, мужики бы копыта отбросили… Но Ник Бобров стойко проходил испытания. Похудел, побледнел и каждый раз, когда она меняла карту лечения, тоскливо отводил глаза и на все соглашался.
Первой сдалась Ксюша. И дело было даже не в жалости к пациенту. Николай не был примерным мальчиком, беспрекословно выполняющим распорядок и условия клиники. Курил, открыв окно, а когда его застукивала Ксюша, выглядел елочным котом, пойманным за пожиранием мишуры, начинающим метаться и прятать следы «преступления».
— Бобров! Вы же спортсмен, — сетовала Краснова, задерживая дыхание, чтобы не надышаться дымом.
— Ксения Игоревна, у всех есть маленькие слабости… Одна из них — сигаретка в день, — виновато вздыхал и чистые голубые глаза просили понять и простить. — Есть у меня и большая слабость, — перевел на нее взгляд полный обожания.
— Так. Все! Хватит! Баста! Бобров, говорю прямым текстом: освободи палату. Хочешь отлынивать от работы, пропишу тебе восстановление на морском лазурном берегу и чеши в Анталию… Или куда вы там отжигать ездите? — уперев кулачек в бок, второй рукой показывала в «светлое будущее».
— Мне здесь лучше всяких Анталий, — вцепившись обеими руками за края кровати, завозмущался Николай. В кровать он схватился, что если бы выносили, то только с ней. Под матрацем две пачки сигарет и орешки жареные, а еще две ручки, которые он украл у Ксении «на память». — Я еще болен. Вы не имеете права!
— Хорошо, — присев на стул, закинув одну стройную ногу на другую и поправив длину белого халата, спросила: — Что. Ты. Хочешь, клещ постельный?
— Пойдете… пойдешь со мной на свидание? Дня на три, в загородный клуб, — выпалил Ник и сам удивился своей смелости.
Ксюша подняла одну бровь и молчала.
Мужчина соскочил и нервно заметался по палате. Ксюша снова сравнила его с котом, который собрался напрудить и искал пятый угол.
— Да я только о тебе и думаю! Сам не рад, понимаешь? Три дня и, надеюсь, меня отпустит. Проси чего хочешь, моя королева. Ник Бобров в лепешку расшибется, но для тебя все сделает. Ксюшенька. Ксенечка, — его пальцы осторожно, словно она может рассыпаться, коснулись плеч. Осмелев, он положил ладони и сжал хрупкое создание, о которой столько грезил… Правая мозолистая рука не даст соврать.
Ксения пыталась вспомнить, когда она последний раз была на свидании или с мужчиной вообще. Ее подсчеты были нарушены еще одним раздражителем в лице Самарина, ворвавшегося вихрем в палату.
— Не понял?! Ты здесь зачем? — зло прищурился ее пациент.
— Ищу Ксению Игоревну. Мне сказали, она здесь, — на бывшего друга даже не глянул.
Ксюша вздохнула полной грудью. Привстав, взяла стул за спинку и, развернув его «лицом» к Владимиру, опустилась на сидение обратно.
— Самарин, тебе нужно было взять халат побольше. Рукава малы, — ткнула в него пальчиком.
— Вроде впору, — вытянув руки, посмотрел на белый халат, который выдают посетителям.
— Нет. Рукава надо длиннее, чтобы сзади завязывались. Ты ведь буйный, с первого раза не понимаешь, что я тебя видеть не хочу, — указала на него пальчиком.
— Слышал? Свалил отсюда! Ксения тебя видеть не хочет. И вообще… Она согласилась поехать со мной… — и вовремя прикусил язык, чтобы не выдать координаты их любовного гнездышка.
— Схренали? — насупился Вова и темные глаза недобро сверкнули. — Ксения, это правда? Ты с ним?! — еще бы ногой топнул для убедительности.
— Самарин, да кто ты такой, чтобы спрашивать у меня отчета? Все, звоню охране. Пусть они разбираются с наглыми паразитами, — молодая врач вынула из кармана телефон и стала листать журнал звонков.
— Да я его сейчас… — сжав кулаки, Бобров двинулся в сторону товарища с самыми серьезными намерениями.