– Илейн Лоусон? Серьезно? – повторила Грэйс в миллионный раз.
Но сколько бы раз она ни говорила, как шокирована, пока мы ехали домой, сколько бы раз ни повторяла, что она была так уверена, что у нас все на мази, это ничуть не помогало мне чувствовать себя лучше.
Добравшись до дома, я переоделась в свою самую удобную пижаму и свернулась калачиком на кровати в ожидании, пока в голове уляжется все, что произошло сегодня. Итак, похоже, что Джордж и я действительно будем просто хорошими друзьями. Осознание реальности этого тяжелым грузом лежало у меня на сердце, и я чувствовала, как эта тяжесть постепенно распространяется по всему телу.
На следующий день, когда я выпускала Фиеро из будки, он вел себя так, как будто не видел дневного света лет десять. Он, недавно вымытый и подстриженный, воспользовался этой возможностью, чтобы поваляться во всех лужах в нашем дворе, сводя на нет усилия собачьих парикмахеров, которым мы каждые две недели платили безумные деньги за укрощение его шерсти.
Мой телефон беспрестанно жужжал в кармане, пока я наконец не достала и не просмотрела сообщения. И конечно же это был тот самый человек, которому я была бы очень обязана, если бы он оставил меня в покое и перестал посылать мне противоречивые сигналы. Спасибо большое.
Джордж: Я не заметил, как ты ушла вчера.
Джордж: Ты нормально добралась до дома?
Джордж: Саванна, ответь, пожалуйста, пока я не выслал поисковую экспедицию.
Ну, я не могла позволить ему думать, что застряла где-нибудь на обочине.
Я: Со мной все в порядке.
Джордж: Как я мог пропустить твой уход? Я сидел прямо рядом с дверью.
Джордж: Вечеринки и не моя тема, так что я понимаю, почему ты ушла.
Джордж: Почему ты ушла?
Я постучала телефоном себе по лбу, пытаясь решить, насколько искренней я хотела быть с ним. Если бы Эшли была здесь, она посоветовала бы мне позвонить ему и сказать все, что я чувствовала вчера на вечеринке, и быть с ним честной. Но такая перспектива ужасно пугала.
Я: Я нехорошо себя чувствовала.
Джордж: Как ты себя чувствуешь сегодня?
Джордж: Прости, не то чтобы я пытаюсь сыграть с тобой в 20 вопросов.
Я: Отлично.
Три точки прыгали на телефоне, пока он писал ответ. Он, должно быть, начинал заново раз восемь, пока три точки не перестали двигаться совсем.
Я снова засунула телефон в карман с намерением забыть о том, что Джордж когда-либо мне писал. И что могло быть более идеальным отвлекающим маневром, чем пудель-монстр, которому надо было сжечь немного утренней энергии?
Фиеро с энтузиазмом приносил мне раз за разом свою любимую игрушку-веревку, пока язык от усталости не стал вываливаться у него из пасти. Я присела, чтобы почесать ему животик, и он моментально свалился.
Услышав, как хлопнула передняя дверь, я предположила, что мама вернулась с утренней пробежки. Так как мы довели до совершенства всю эту тему с избеганием друг друга любой ценой, мне подумалось, что она сразу поднимется к себе наверх, не пообщавшись со мной. И меньше всего я ожидала, что кто-то позовет меня по имени от двери во двор.
– Саванна, – позвал глубокий мужской голос, заставляя меня поднять голову.
– Папа? – Как ты сюда попал?
– Твоя мама дала мне ключи на всякий пожарный случай, – сказал он, позвякивая ключами для убедительности. – Я наконец посмотрел шоу. Мне подумалось, что тебе не помешала бы дружеская поддержка.
– Увидев тебя в качестве моего друга, мама точно не обрадуется. Я пытаюсь опять попасть к ней в милость, а не выпасть из нее окончательно, – сказала я.
– Саванна, – остановил он меня, – я проехал весь этот путь, чтобы увидеть тебя. Не могла бы ты хотя бы сделать вид, что рада меня видеть?
Я натянуто улыбнулась.
– Видишь? Я очень рада.
– Давай пойдем перекусим вместе. Я угощаю. Мы можем взять все что захочешь – десерт, полный набор.
Я помотала головой.
– Ты не можешь просто заявиться и потребовать, чтобы я проводила с тобой время и делала вид, что все в порядке.
– Откуда такое отношение, Саванна? Я думал, что мы все заключили мир относительно моего решения продолжать отношения с Шери. Не понимаю, откуда снова эта враждебность, – сказал он.
Я провела рукой по волосам, борясь с искушением вырвать их с корнем.
– Потому что. Ты. Разрушил все. Для мамы.
– Мы уже давно не были счастливы…
– Перестань. Меня стошнит, если ты опять будешь пытаться втереть мне это, – сказала я. – То, что ты разбил ей сердце, абсолютно ее уничтожило. И это лишило меня матери, с которой я выросла. Что из этого тебе непонятно?