Мама поцеловала меня в висок, повернула лицом к себе и положила руки мне на плечи, чтобы посмотреть мне в глаза.
– Саванна, я должна извиниться перед тобой за то, как вела себя все последнее время. Это было несправедливо по отношению к тебе.
– Я… – мой голос дрожал, – ты уверена, что ты в порядке? Мам, некоторые твои недавние поступки меня пугали. Я волнуюсь за тебя.
– Дети не должны волноваться за родителей, – мягко ответила она, – со мной все будет в порядке, детка, обещаю.
– Хорошо… Если ты уверена…
– Это больше не повторится, обещаю, – повторила она.
Мне так хотелось ей верить. Но иногда, даже когда ты протягиваешь обе руки, чтобы помочь, люди не замечают, насколько им это нужно.
Глава 16
Когда в понедельник утром я открыла свой шкафчик, из него выпорхнула записка. Сверху характерным почерком Джорджа было написано мое имя. Типичным. В уголке свернутого листка бумаги было написано: «Открой меня, пожалуйста!» Что ж, игнорировать просьбу, написанную таким симпатичным почерком, просто непозволительно.
Причины, по которым Саванна злится на меня, меня огорчают.
1. Я не могу даже смотреть на качели в парке Сэндкасл. Они слишком сильно напоминают о ней.
2. Я не могу перестать проверять свой телефон каждые 3 минуты, чтобы посмотреть, не ответила ли она мне.
3. Даже гавайская пицца не кажется мне аппетитной.
4. Грэйс отказывается сказать мне, что я сделал не так, хотя она точно это знает.
5. Я не могу заснуть, зная, что сделал что-то, что расстроило тебя. Пожалуйста. Поговори со мной.
Я перечитала письмо по крайней мере еще четыре раза, прежде чем свернуть его и положить в задний карман, потом достала обрывок бумаги, нацарапала записку и подсунула ее в его шкафчик. Мое послание было не такое продуманное и детальное, но оно передавало смысл.
Загладь свою вину. Встретимся сегодня на качелях в парке Сэндкасл в 7:00 вечера.
Когда вы оставляете такое послание в шкафчике парня, который вам нравится, сосредоточиться на чем-либо еще невозможно весь день. Мой мозг проигрывал разные сценарии того, как все может пойти не так, и это подготовило меня на случай, если что-то ужасное действительно произойдет. Но еще больше пугали воображаемые сценарии, которые развивались бы в мою пользу. Я не могла себе позволить мечтать слишком много об этих сценариях, чтобы мое сердце не разбилось, если они не сбудутся.
Незадолго до семи я села в «Ниссан» и направилась в парк Сэндкасл. Уже в парке, остановив машину, я посидела в ней несколько минут, прежде чем отправиться к качелям, где Джордж учил меня выпускать злость и раздражение. Я начала раскачиваться и отклонялась назад каждый раз, когда взлетала вверх, чтобы посмотреть на звезды. Они проглядывали сквозь деревья надо мной, словно чтобы поздороваться.
Я услышала треск позади себя и задержала дыхание, когда Джордж сел на качели рядом со мной. Я не осмеливалась смотреть на него, понятия не имея, что сказать, а потом встала с качелей, пошла к заросшему травой холму и легла на траву, снова глядя на звезды, на которые смотрела всего несколько мгновений назад. Джордж молча присоединился ко мне и лег рядом.
Его пальцы коснулись моих, и я почувствовала, как будто фейерверки взрываются в моей крови. Что, если это было случайно? Что, если он не планировал меня касаться? Мое дыхание буквально застряло в горле на несколько мгновений, когда он сцепил наши мизинцы.
Я осмелилась повернуть голову и посмотрела в его темно-карие глаза, в которых отражался свет уличного фонаря, блестя маленькими золотыми искорками. И эти прекрасные глаза вопросительно смотрели на меня.
– Что ты делаешь? – прошептала я.
– Пытаюсь взять тебя за руку, – сказал он и подвинулся еще чуть ближе ко мне. – Ты не против?
Я лишь кивнула, потому что слова, которые я хотела бы ему сказать, не приходили мне в голову. Обычная Саванна сказала бы что-нибудь умное, что заставило бы его закатить глаза и незаметно улыбнуться. Но Саванна, которая держала за руку Джорджа? Она не могла говорить, потому что была слишком взволнована.
– Мне нравится это место, – сказал он, не сводя с меня глаз. В нормальной ситуации я бы отвела взгляд, который длится так долго, но сейчас это не было странно или неловко. Это был Джордж.
– Мне тоже, – удалось выдавить мне. – Я чувствую, что здесь могу быть кем угодно. Здесь меня не существует.
– То есть мы сейчас одновременно не существуем? – спросил он.
– Шшш, – прошептала я, – не порти момент.