She smiled and went about her business, писал Варгиз, она улыбнулась и продолжала делать свое дело. Я влюблена так, сказала она, как ты никогда не был влюблен. Каждый раз, когда я кормлю умирающего, я кормлю моего Жениха, каждый раз, когда держу за руку прокаженного, я держу за руку Жениха, когда вынимаю личинки червей из открытой раны, я ласкаю моего Жениха. О чем можно говорить с влюбленными? Они будут твердить о Возлюбленном. Только Его они видят, только о Нем думают.
Я не решился спросить ее, писал Варгиз, что она думает о том, что Жених отвернулся от основательницы их ордена и что до самой смерти она не чувствовала ни Его любви, ни Его присутствия, у нее не было даже уверенности в Его существовании. Вокруг была пустота и было одиночество, а больше не было ничего. Я вспомнила, что лет десять назад в новостях промелькнуло, что Мать Тереза, оказывается, была неверующей, точнее, сомневалась. Еще точнее, она думала, что Иисус от нее отвернулся.
Неужели она думала об Иисусе, как я думаю о Варгизе? Не спала ночей, разглядывала Его изображения и перечитывала Его слова, хотела Его увидеть, хотела быть рядом и прикоснуться к Нему. Но Его рядом не было, как со мной нет Варгиза. И я пытаюсь понять, перебирая фотографии, тот ли он вообще человек, за которого я его принимала, или плод моего воображения и полнейшая ложь. Но с Варгизом я провела всего несколько дней. А Мать Тереза бросила родной город, родной язык и семью, переехала на другой конец света, отказалась от всего, кроме сари и пары старых сандалий. Она дала обет «Никогда ни в чем Ему не отказывать под страхом смертного греха, и пусть Он делает с ней все, что захочет». Я бы никогда не сказала такого Варгизу, наоборот, я каждую секунду подстраховывалась, как бы не дать ему слишком много, не влюбиться слишком сильно, не показаться наивной, оставить себе хоть немного власти. Один раз Мать Тереза ехала в поезде, и Христос сказал ей: «Я жажду, пойди к нищим и принеси мне их души, дабы утолить Мою жажду», и она немедленно принялась за дело. Она обивала порог архиепископа с просьбой позволить ей оставить прежнюю жизнь и поселиться в трущобе, взять только сари и подстилку, учить, и лечить, и подбирать на улицах умирающих.
Но пока она учила детей на пустырях, чертя буквы алфавита прутиком на грязной земле, пока вынимала червей из разлагавшихся ран прокаженных, когда вытирала смертный пот со лба старухи, Иисус ее бросил. Она ждала Его в пустой часовне и на улице под проливным дождем, в самолете, в больнице, когда умирала, но Он не вернулся; и она не знала, был ли Он, есть ли Он, говорил ли Он с ней когда-то о своей жажде. Если Он существовал в этом мире, почему же он не хотел дать ей почувствовать, что Он рядом.