Ты знаешь, что здесь водятся бабуины? Я вчера видела, как они на балкон залезали, сказала Геля.
Бабуинов не видела. Вчера утром видела мартышку, сказала я.
Мы опять замолчали.
Ты могла бы здесь жить?
В этом городе? Нет. Никогда.
А я могла бы. Знаешь, тут можно привыкнуть. Я бы осталась. Могла бы работать в текстильном магазине. Или преподавать йогу для постояльцев. Сюда многие приезжают, чтобы йогой заниматься.
А ты умеешь?
Да, я много лет увлекалась всем этим. Йогой, медитацией. Не хочу хвастаться, но думаю, я знаю больше, чем местные.
Даже те голые старики, которых мы на берегу встретили?
Нет, эти, может, знают больше. Они трупы едят. Правда, правда. А вместо миски у них черепушка. Не все, конечно. Но есть такие. Живут на кладбищах. И всегда обкуренные. Слышала про таких? Ну, вот это они и есть.
И ты хочешь здесь навсегда остаться?
Она пожала плечами.
Почему бы и нет. Расскажи мне лучше про себя.
Ты все про меня знаешь. Я же тебе говорила: я была в Европе. Влюбилась в Варгиза. Он женат, но несчастлив в браке. Я сначала хотела его забыть, но не смогла. Поэтому я приехала сюда за ним. Но мне не удается его найти. Сначала искала в Дели, его там не было. Потом приехала сюда – а он уже уехал. Надеюсь, его теперь наконец в Дели повстречать, завтра или послезавтра.
А чем он тебе так понравился?
Разве это можно объяснить? Понравился, и все тут.
Можно. Объясни. Что тебе в нем понравилось. Внешность, характер? Или то, что он женат?
Нет, конечно, чего же хорошего, когда он женат.
Некоторым нравится такая секретность.
По-моему, ему действительно это нравилось. То, что все приходилось держать в секрете. Он даже говорил мне, что ему нравится, когда у него есть тайны. Он любил, когда о нем чего-то не знают. Как будто чувствовал свое над другими превосходство.
А тебе-то что в таких отношениях нравилось?
Мне даже не то чтобы что-то очень сильно нравилось. Мне просто не давало покоя, что я не могу решить, кто он: хороший ли человек, плохой ли. Любит он меня или нет. Он не давал мне покоя.
Геля повернула ко мне голову и подняла бровь, но ничего не сказала.
Или, еще, знаешь, это был вопрос веры. Я поняла, что так и не смогу решить, любит он меня или нет. И что надо просто решить: буду я верить, что он меня любит, или не буду.
И что ты решила?
Решила верить, что любит. Поэтому сюда и приехала.
Мы опять замолчали. Я понимала, что Геля ждет от меня продолжения, но я не знала, что сказать. Я сделала еще пару глотков. Мне хотелось объяснить ей, почему я не переставала думать о Варгизе, почему приехала сюда – я ни с кем еще об этом не говорила, если не считать короткого разговора с Малкиным, который не стал бы слушать долгих откровений. Но я и сама уже больше не понимала, в чем причина моего внезапного безумия, которое еще только несколько мгновений назад казалось вовсе не безумием, а «событием мирового масштаба». Теперь же то, что произошло со мной, вновь показалось безумной глупостью. Как будто я иду вперед, одержимая бредом, и не знаю, как остановиться. Ничем не лучше тех, которые трупы едят.
Ты знаешь, некоторые люди здесь, сказала Геля, покрывают все тело татуировками с именем божества, которому поклоняются.
И что?
Ну, тебе это не приходило в голову?
Покрыть себя татуировками с именем Варгиза?
Ну да.
Нет, не приходило. Но мне кажется, я понимаю, почему я так в него влюбилась – то есть не в него даже, а эту свою неуверенность, любит он меня или нет.
Почему?
Потому что этот вопрос мне самой не дает покоя. В том смысле, что я сама никак не могу решить, можно ли – чисто теоретически – меня любить или нет.
Она засмеялась. У нее был глухой неприятный смех. Мне хотелось, чтобы она замолчала.
На мне – смерть моего друга, сказала я.
Ты убила кого-то?
Нет. Но почти.
Расскажи мне, сказала Геля.
У меня был в детстве друг.
Как его звали?
Его звали Юлик. Юлий.
Вы учились в одном классе?
Да, мы учились в одном классе и сначала враждовали. Ну, может, не враждовали, а были друг к другу равнодушны. В школе девочки и мальчики редко дружат.
Да, я знаю.
Ну так вот, мы подружились. И дружили довольно долго. Потом я сделала одну нехорошую вещь – не важно, какую, речь сейчас не об этом – но он меня простил. И тогда мы еще больше подружились.
Подружились, или ты в него влюбилась?
Не знаю точно, мы совсем маленькие были. Пятый класс.
И что потом произошло?
Однажды он рассказал мне, что мать пыталась его убить. Но заставил поклясться, что я никому не скажу.
То есть как это, пыталась убить?