– Что, постель стелить? – от порога смирновского дома громко спросил Иваныч.
– Стели, – кивнул Андрей. – Танюхе его сейчас нельзя сдавать такого, излупит, так что пусть спит у меня.
– Да, высокие отношения, – проводив парочку взглядом, рассмеялась Лена. – Ну ладно, пока Андрей возится, давай мыться, Викуль. Только вначале проветрить надо, чтоб стало попрохладнее.
Они и проветрили, и успели не спеша, со вкусом вымыться, когда в баню наконец-то вернулся Смирнов.
– Ну, как там Матвей? – поинтересовалась Лена.
– Спит давно. С ним главная проблема – в кровать его загнать, потому что его, пьяного, вечно на подвиги тянет. Из-за чего Танюха с ним и воюет. Но как только он ляжет и вздремнет, сразу все входит в свою колею. Обычно ему часа хватает на то, чтобы в себя прийти. Так что хотите – здесь меня подождите, хотите – в дом идите, только там Матвей храпит хуже трактора. Я быстренько вымоюсь, и сядем за стол. У меня уже накрыто. И Матвея поднимем, заставим поесть. После этого он уже не так будет храпеть. А иначе просто беда. Танюха у меня однажды так его и вычислила, по звукам, как я его ни прятал. Хотел, чтобы она думала, что он остался ночевать в городе. Куда там! Услышала.
После таких рассказов Лена с Викой решили подождать Смирнова в предбаннике. Он и в самом деле справился быстро, после чего повел их в дом. Могучий храп Матвея они услышали еще у беседки, хотя, как выяснилось, спал Рублев даже не на первом, а на втором этаже. На первом же у Смирнова была большая гостиная с камином, в котором потрескивали и переливались всеми цветами радуги догорающие дрова. И был сервирован стол, покрытый льняной скатертью в темно– и светло-коричневую клетку. Вике не хотелось за него садиться, точнее – продолжать пользоваться смирновским гостеприимством, но Лена уже вольготно устраивалась на тяжелом деревянном стуле, а сам Андрей, как и обещал, пошел за Матвеем. Пришлось и Вике сесть по соседству с Леной. И стулья, и стол, и вся обстановка в гостиной, включая изразцы на камине, и даже посуда на столе были выдержаны в строгом и суровом мужском стиле. Ну прямо жилье одинокого охотника! Вот только на полу вместо шкуры вепря лежала искусная подделка, комично свесившая набок язык, а на единственной свободной глухой стене вместо множества охотничьих трофеев висела большая картина, написанная маслом, на которой в доску пьяные медведь и охотник, крепко обнявшись, слезно жаловались друг другу на жизнь. Опустевшая бутылка и опрометчиво брошенное ружье валялись в стороне. А зря. Пригодилось бы, хоть прикладом голову прикрыть, потому что увлекшиеся беседой бедолаги не замечали того, что творится вокруг. А между тем на заднем плане картины виднелись весьма недовольная медведица и не менее недовольная баба со скалкой в руке, тоже сумевшие найти общий язык… Картина вполне в смирновском духе, подумала Вика, вспомнив, что он говорил ей о своем отношении к охоте. По крайней мере, передний план. А дальний план – это уже, наверное, про Матвея, над которым, оказывается, тоже периодически сгущаются грозовые семейные тучи. Матвей в сопровождении Смирнова спустился тем временем в гостиную, которая с его появлением как будто стала вдвое меньше.
– Привет, девчонки! – раскатисто поздоровался он.
– Виделся уже, – напомнил Андрей, подвигая ему стул.
– Лучше сорок раз по разу… чем ни разу сорок раз… поздороваться в том числе, – заявил Матвей, усаживаясь за стол. – Чем угощаешь, Андрюшка? У-у, шашлычки! Иваныч нажарил? Душа-человек! Андрюх, а запить дашь?
– Матвей, ты знаешь, что мне не жалко. Сам решай, надо ли.
Рублев помолчал, как бы прислушиваясь к себе, потом, приняв решение, кивнул:
– Стопку коньячку. На весь вечер. Если буду еще просить, больше не наливай.
Смирнов торжественно выполнил его просьбу. И вопреки Викиным опасениям, вечер удался. На пару с Леной она от души смеялась над рассказами о дачных приключениях закадычных соседей, не замечая, как летит время, и порой даже забывая о том, у кого именно она находится в гостях. Да и возможно ли было не забыть, когда Матвей, этот солидный и большой человек, рассказывал, например, о том, как они с Андреем полезли на чужой участок воровать яблоки? Конечно, и у самих яблок было навалом, и наутро они пришли к хозяевам с извинениями и подношениями, многократно превышающими нанесенный урон, но ночью ограбление происходило по всем канонам жанра. С подкрадыванием по-пластунски через крапиву, с нанесением маскировочной окраски, которая въелась в кожу и не желала смываться с лиц целых три дня. А главное, вместе с яблоками два поддатых хулигана увели с чужого двора еще и «сторожевую» собаку. Точнее, она сама пошла, проникнувшись к ним симпатией после того, как вместе с ними проползла хозяйский сад на брюхе. И с тех пор так и жила на три двора вместо одного.