– Андрюшка, ногу!
– Сейчас! – быстро сообразив, что к чему, Смирнов смело кинулся под дождь, подобрал и вкрутил злополучную конечность на место. – Все, Матвей, отпускай.
Тот отпустил, но не убежал, а скомандовал:
– Быстро переворачиваем, пригорят же сейчас! – И сам, подавая пример, принялся за дело.
– Да не пригорят, ты ж их все заплевал, – «успокоила» его с крыльца Таня.
– Я в сторону! – возмутился Матвей, снова обретая голос. – Хотя, между прочим, чуть не захлебнулся, пока вы там лясы точили! А тебе и дела нет. Тоже мне жена… то есть змея называется! Разжалую в рядовые!
– Каков поп, таков и приход! – фыркнула Таня. – Я только что рассказывала, как ты по реке пронесся, сдвинув меня в сторону, в поисках моего утонувшего тела.
– Так я ж тело искал, а не тебя! Кто виноват, что ты даже утопиться достойно не смогла? Но я готов все исправить. – Матвей оглянулся на Смирнова. – Андрюх, давай-ка ее тоже стянем с крыльца под дождичек?
– Я те стяну! – Таня даже и не подумала пугаться.
– Ну, так дай хоть обниму! – Матвей, с которого ручьями текло, с обманчиво миролюбивым видом начал подниматься по ступенькам. Но Таню это не испугало.
– Слышь, ты! Я тебе за это спинку чесать неделю не буду! – пригрозила она.
Угроза подействовала моментально, Матвей испуганно капитулировал под уже затихающий дождь к мангалу, над которым Смирнов выдал свой вердикт:
– Все, минут через пять будут готовы! Надо снимать. И это самые экзотически приготовленные шашлыки, которые мне только доводилось есть за всю мою жизнь.
– Что стоишь? Поднос тащи! – крикнул Тане Матвей. – И зонтик! А то, пока донесем, будет тебе мясо в небесном соусе.
– Ну, это можно, – покладисто кивнула та и вскоре вынесла из дома требуемое.
Держа зонтик над подносом – самим им уже нечего было терять, – Матвей со Смирновым переложили шампуры с мангала и так же, под зонтиком, торжественно внесли поднос на крыльцо.
– Иваныч, как дождик кончится, я твоему мангалу все ножки пообломаю, – с чувством пообещал Матвей.
– Давно бы сам уже его выбросил, а новый купил. – Таня отобрала у мужа поднос. – Дай сюда, а вы стойте с Андрюхой там, с вас течет в три ручья.
– Да, Матвейка, вот и ты свой купальный сезон открыл. – Смирнов с усмешечкой похлопал его по плечу. Звук получился звонкий, как будто шлепнули ладонью по луже. Впрочем, воды в Матвее было не меньше, чем в хорошей луже.
– Раздевайтесь и отжимайтесь, – скомандовала Таня. – Я вам сейчас халаты вынесу.
– Неси, неси! – проворчал ей вслед Матвей. – Это надо же было мужа родного, словно какого-то Тузика, забыть под дождем! Точно сегодня с горя напьюсь!
Однако угрозу свою Матвей не выполнил. Не из-за Тани – сам. И причину искать не требовалось: каждый помнил о том, что опасность не миновала и может поджидать во дворе в любой день и час. И из-за этого все время нужно быть начеку. Они и были: Смирнов перед тем, как идти ко сну, обошел и осмотрел весь участок, а Матвей остался практически трезвым и не пустил Иваныча ночевать в его родную избушку. Устроили его в третью из гостевых смирновских комнат. Иваныч отнекивался и рвался к себе, но все было напрасно.
– Да ты не бойся, противный, я ночью к тебе не стану приставать, – жеманно махнул на него рукой Смирнов.
– Да ну тебя, Андрюха, – прыснул Иваныч. – Как вы не можете понять, что я в больнице по своим стенам истосковался?
– А ты пойми, что нам сейчас надо всем вместе держаться, – уже серьезно сказал Смирнов. – И нам придется всю ночь не спать, а тебя караулить, если ты будешь где-то на отшибе.
– Ну, если так, то ладно, – сдался Иваныч.
И, уже введенный в курс событий, добавил: – Хотя бояться-то пока особо некого. Из троих, сами говорите, только двое остались. А из них один ранен. Серьезно или нет, но станет ли он снова сюда соваться? Я б побоялся на его месте – не столько нас, сколько того самого конкурента…
– Вот и нас именно конкурент беспокоит, – кивнул Матвей. – Всего один, но готовый на все – это даже хуже, чем целый десяток нерешительных балбесов, способных только лужайку вытоптать.