– Виктория Александровна, вы точно помните, что она это сказала?!
– Да! Под присягой повторю! И я почти уверена в том, что у Алеши есть родной брат! Куда он делся и как они потом встретились – это уже другой вопрос, но брат должен быть! Возможно, одинокая женщина посчитала, что ей не вырастить двоих, и одного оставила в роддоме? Или ей сообщили о том, что второй ребенок умер при родах? Ведь и в те времена существовали махинации с усыновлением, только это больше замалчивалось, чем сейчас. Тогда понятно, почему ее сердце не выдержало: увидеть перед собой призрак, который наверняка преследовал ее в мыслях на протяжении стольких лет! Понятно и то, почему ее убили. Тамара не должна была никому проговориться о двойне! В планы «стрелка» не входит выдавать, кто он есть на самом деле. И бокс мог заминировать именно он, пользуясь своим сходством с Алешей. – Вика изложила свою версию до конца.
– Очень-очень интересная мысль, – согласился следователь. – Я этим займусь. Только бы сохранились архивы роддома, в котором родился Алексей Сагитов. Все-таки прошло больше тридцати лет… А записи отправим к экспертам, пусть попробуют выжать из них что-нибудь научным путем, раз вы с Еленой Леонидовной, пересматривая их, так и не смогли прийти к определенному выводу. Больше вы не припасли для меня никаких новостей?
Вика развела руками, показывая, что нет. Попросила:
– Теперь вы расскажите все, что узнали.
– Про профессора я вам уже рассказал. Кстати, одна из его диссертаций, как мне сказали, была действительно на блестящую тему. Похоже, это была именно та тема, которую подал Алексей Сагитов, по времени подходит. Ну, а что касается Сашеньки, то можете к нему не ездить.
– Что, он так безнадежен? – спросил Матвей.
– Персонал утверждал, что в развитии мальчик не превосходил трехлетнего ребенка. В документах утверждается то же самое. Не знаю, насколько правдивы эти утверждения, но проверить их невозможно, потому что самого Сашеньки в интернате уже нет. Он исчез этой весной. Объявлен в розыск. И вместе с ним – еще двое воспитанников интерната. Сбежали? Погибли? Этими вопросами занимаются местные следователи. Пока не слишком успешно, честно говоря.
– Да, наверное, и не слишком усердно, – предположил Матвей.
– Вот этого не знаю, не буду утверждать, – покачал головой Юрий Степанович. – Но весной в социальных сетях неустановленным автором была опубликована скандальная статья о том, что в интернате нелегально торгуют воспитанниками. Вроде как умственно неполноценных молодых людей продают на органы. Тогда туда, помимо работников прокуратуры, приезжали комиссия за комиссией, однако, несмотря на все проверки и работу следствия, скандальная информация не подтвердилась. Нам остается теперь лишь гадать: то ли все было так хорошо сокрыто, то ли в самом деле преступление не имело места. Сашенька с друзьями мог просто пуститься в бега, такое в подобных заведениях иногда случается. Интернат закрытого типа, но буйных воспитанников там нет, и строгого надзора не велось. Были разрешены посещения, прогулки.
– Ясно, – кивнул за всех Матвей. – В общем, эта троица, фактически взрослые дети, могут быть где угодно, начиная от кювета ближайшей автотрассы и заканчивая какой-нибудь деревней, где они успешно батрачили все лето за чашку супа в день. Физически-то они не ущербные, даром что на голову больные. А время их пропажи для сельхозработ как раз подходящее.
– Вполне возможно, – кивнул следователь. – Нам остается только ждать результатов розыска и надеяться на его успешное завершение.
– А что вы нам про гараж расскажете? – поинтересовалась Таня.
– С гаражом тоже все сплошь загадки. Или совпадения. Весьма необычные совпадения, надо сказать. В общем, нашим экспертам не удалось получить там практически ничего. По одной очень простой причине: буквально за полчаса до вашего приезда в гараж все, к чему прикасался в нем незваный гость, было облито технической жидкостью. Это какой-то аэрозоль с жирорастворяющим эффектом, после него не осталось ни отпечатков пальцев, ни других пригодных к изучению следов того, кто проживал в гараже. И проживал, надо сказать, весьма долго – не одну-две недели, а где-то месяца два. Об этом можно судить хотя бы по уменьшению запаса дров. А ведь в последние дни погода стояла теплая, и в отапливании помещения не было необходимости.