– А я сегодня забыла надеть трусики, представляешь?
Она уселась к нему на колени, закинула на стол модельные ноги и принялась поглаживать под рубашкой.
Саша быстро ответил клиенту, свернул разговор и отключился. Он запустил руку под кожаную юбку, задрал ее, скользнул пальцами по кружевным чулкам и нашел там трусы. Причем не какое-то шелковое недоразумение на веревочках, бесполезное, как медицинская маска, а прямо вот трусы, довольно большие и полинявшие. Саша посмотрел на трусы. Мила посмотрела на трусы и с визгом соскочила с его колен.
– Забыла, что сегодня их надела, – смутилась она.
Мила вся в этом. Вечно умудрялась все испортить. Для Саши она словно существо с другой планеты. Прекрасное существо с роскошной фигурой и большими серыми глазами в обрамлении наращенных ресниц, но все же инопланетянка.
Они были любовниками уже два года. Год назад Мила забеременела. Говорила, что пила таблетки, но один день пропустила. Он поверил, конечно. Думал, что делать, но у Милы случился выкидыш на раннем сроке. Потом она все время плакала, тихая и жалкая. Было в ней что-то такое, что его трогало. Однажды он снова остался у нее и обнаружил, что Мила спит с плюшевым мишкой. Человек в тридцать один год спит с плюшевым медведем. Это про что? Про инфантильность, чувство незащищенности. Безусловно, про манипуляцию. Саша все понимал, но продолжал тянуть эти отношения, бесперспективные и тяжелые, как чемодан без ручки. Вот вам и психолог, сапожник без сапог.
– У меня клиент через пять минут, вы еще помните о своих профессиональных обязанностях, девушка? – улыбнулся Саша, отстраняясь от Милы, наказывая: мужчин нельзя так обманывать.
Мила отступила. Поправила юбку, скрывая за фальшивыми ресницами подлинное разочарование.
– Парень моей подруги ушел служить в армию, – сказала она. – Подруга в трансе. Завтра нарастит ресницы и будет искать нового.
Саша сделал глоток из пластикового стаканчика.
– Его убили?
– Нет.
– Так почему бы тогда ей не подождать? И на ресницах сэкономит.
– Год? Без секса? Это не две недели и даже не месяц. Она не монашка. Вредно для здоровья.
Саша прищурился и, как художник с карандашом, вытянул вперед руку с пластиковым стаканчиком. Из-за стаканчика, за окном, выплывала река. Ее изгиб скрывался за причудливо изогнутой башней, по маковке которой, как по телевизионному суфлеру, бежала строка рекламы. На другом берегу виднелся сталинский дом с вазами. Эклектика сталинского ампира и высоток Москва-Сити. Его души, словно крыло белой птицы, коснулось смутное чувство грусти. Он вспомнил историю подруги прабабушки, которая все ждала жениха, без вести пропавшего на фронте. Отказывала ухажерам, не выходила замуж, а прабабушка ее ругала. Люди не пластиковые стаканчики, чтобы так легко их выбрасывать. Он хотел сказать об этом Миле. Хотел обдумать эту мысль, в ней, как на дне чашки, скрывалось что-то еще. Что-то важное. Хотел, но не стал. Какая разница? Ах, если бы в айфоне появилось приложение, способное вызывать сострадание, как лифт в башнях Москва-Сити!
Первой в тот день была Ангелина. Клиентка явилась точно в срок. Точность – вежливость королей. В кабинет вошла королева. Брюнетка. Знакомое лицо, он видел ее по телевизору. Но к лицу прилагалось и тело. Ноги и грудь – что надо.
Она подошла к столу вплотную, и его взгляд уперся в бедра, туго обтянутые красной юбкой. Саша не любил, когда женщина была сверху, во всех смыслах. Надо было предложить ей присесть, но он все никак не мог оторвать взгляд от этих восхитительных бедер под красной тканью. На ней точно правильные трусики. Тонкие и бесполезные, как медицинская маска.
– Располагайтесь, – наконец, сказал он, указывая на стул. – Кофе, чай?
Красивая женщина. Десятка из десяти, но было в ней что-то отталкивающее, как в звоне разбивающейся посуды. Окно с разводами слез осенних дождей, заметных из-за слишком яркого солнца. Кончики пальцев, словно крылья бабочек, скользящие по его лицу…
В кабинет вошла Мила с кофе и поставила чашечку перед Ангелиной. Ангелина потянула носом воздух и окинула секретаршу оценивающим взглядом, под которым Мила невольно сжалась – слопает и не подавится.
– Помощь нужна Арсению, – начала Ангелина низким грудным голосом, когда Мила вышла. – Это сын моего бывшего мужа. Покойного. У Арсения аутизм, синдром Аспергера. Арсений учился в колледже. Там вышел конфликт с одногруппниками, и это на фоне смерти отца. И Арсению пришлось уехать…
– Примите мои соболезнования по поводу смерти вашего мужа, но особенные подростки не мой профиль. Вам нужно поискать специалиста, который…