– Этого хватит?
– Ангелина. Я дам вам совет психолога. Совершенно бесплатно. В вашей речи слишком много императива. Они выдают в вас непроработанную психологическую травму. Мы могли бы заняться именно этим.
– Я тоже дам вам совет. Когда разговариваете, смотрите женщине в глаза, а не ниже. Это выдает в вас сексуально озабоченного. Слушайте внимательно. Вы поедете со мной в Забвение и сделаете, что я хочу. Вы лучший, а значит, мне нужны именно вы.
– Забвение?
– Так называется поселок.
Саша откинулся в своем кресле и взъерошил волосы.
– Кольцо из коллекции Романовых. Первые музеи мира не отказались бы заполучить такую жемчужину, не говоря уж о частных коллекциях. А вы не боитесь, что я использую эту информацию в своих целях?
– Помните, кто дал мне ваш контакт? – Ангелина сладко улыбнулась и сказала, понизив голос: – От тебя мокрого места не останется.
Разглядывая клатч в виде складной шахматной доски, Саша барабанил пальцами по столу.
– Хотелось бы узнать подробнее историю мальчика. Арсений, правильно? И да, можно на «ты».
Ангелина растянула губы в змеиной улыбке. Если бы змеи улыбались, они, бесспорно, делали бы это именно так.
– Я всегда получаю то, что хочу. У меня дома совершенно случайно остались справки, медицинские документы с заключениями специалистов, которые работали с Арсением, – небрежно сказала она. – Я могла бы отдать их. Сегодня, в восемь.
Когда она ушла, Саша подошел к панорамному окну с видом на город и нашел взглядом сталинский дом на Кутузовском. Отсюда не было видно, но Саша знал, что многоуровневую крышу украшают гипсовые вазы.
Это случилось через четыре дня после странного разговора с Человеком в гогглах. Она не могла позвонить или написать сообщение, как все люди. Он получил бумажное письмо по почте. Саша вынул из внутреннего кармана пиджака листок, вырванный из школьной тетрадки. Электронное письмо не спрячешь в кармане у сердца. Он погладил письмо кончиками пальцев, как живое существо. В голове звучал голос Человека в гогглах: «Ты никогда ее больше не увидишь. Это главное условие контракта».
«Я переезжаю к прабабушке, в поселок Забвение. Это по трассе М4, пятьдесят километров от Богоявленска. Прабабушка там совсем одна, болеет, умирает от тоски в своем Забвении. Поеду к ней. Ведь пока о тебе помнит хоть кто-то, тебе есть зачем жить».
– Вам письмо. Это вы живете в квартире 101?
Перед Сашей вырос человек с густыми усами и большой сумкой на ремне. Сумка была доверху набита бумажными письмами и газетами. Саша перевел взгляд с человека на современную высотку с панорамными окнами в виде пирамиды из кубиков, возле которой стоял. В последние годы такие появились в Москве, на первом этаже располагались кафе и магазины, выше – квартиры и офисы.
– Я из совершенно другой квартиры, – в задумчивости отозвался он.
Человек кивнул, застегнул сумку и скрылся за углом башни из кубиков.
Ровно в восемь Саша поднялся на тринадцатый этаж. Ангелина встретила его в легком халатике, который не скрывал очертаний ее прекрасного тела. Длинные темные волосы струились по плечам. Как-то так он примерно и предполагал.
Саша окинул ее тело нарочито пристальным взглядом, не упуская ни единой детали. Как профессиональный психолог он мог сказать только одно: никакого белья на ней не было.
– А где же медицинская карта Арсения? – вскинул он брови в притворном удивлении.
Ангелина рассмеялась.
– Не на пороге же.
– Ну почему? – пробормотал Саша. – Некоторые находят это вполне пикантным.
В коридоре висело старинное зеркало в тяжелой витой раме. Слишком вычурное и театральное, оно выглядело заплаткой другой эпохи на современной действительности. Следуя за Ангелиной в комнату, Саша бросил в зеркало быстрый взгляд. Коридор открытых дверей. Гостиная в стиле Людовика XIV. Колдовской свет свечей, в вальсе кружит пара: яркая брюнетка в черном платье и светловолосый мужчина во фраке. До Саши даже как будто донеслись звуки музыки. Он резко обернулся. На противоположной стене висела картина: свечи, зеркальный зал и танцующая пара. Картина отразилась в зеркале, только и всего. Померещилось. Саша поспешил в большую комнату.
Дьявол кроется в деталях, но детали ничего не скроют и о человеке. Особенно детали интерьера. Саша оказался в стильной студии, освещенной лишь торшером, похожим на софит, забытый телевизионной съемочной группой, да подсветкой над портретами в рамках – на всех прекрасная Ангелина. С диадемой в высокой прическе, как императрица. С распущенными волосами и длинными стрелками, как у наложницы. В купальнике в полный рост. Каменный пол с черными и белыми квадратами, кожаный диван, стеклянный столик, высокие стулья. На барной стойке – бутылка вина и два бокала. Рубиновая струя полилась в пузатый бокал.