А потом они лежали в постели. Замотанная в серую простыню Ангелина, закрыв глаза, раскачивалась, как дервиш, и шептала: «Милый мой, родной, единственный. Я люблю тебя». В этой покорной наложнице едва ли угадывалась дьяволица, которая выносила ему мозг.
Тиран Ангелина, как ураган Катрина, сломался. У тирана и жертвы похожая природа. В основе и тирана, и жертвы лежит страх. Травма, превращающая либо в жертву, либо в тирана. У тирана преобладает агрессия, у жертвы – подчинение, но в целом это палка о двух концах. Тиран в любой момент может обернуться жертвой. Психология и никакого мошенничества.
– В Забвение мы выезжаем послезавтра, предлагаю завтра сходить в одно местечко, очень модное. Ресторан-театр, там вкусно и можно посмотреть спектакль. Давай? – щебетала она.
– Есть во время спектакля? Как-то это… Дурной вкус.
У Саши были свои демоны. После родов младенца нужно положить на живот матери: младенец проделал трудный путь из материнской утробы в этот мир и должен быть вознагражден. Тогда взрослым он будет уметь радоваться своим достижениям. Саша не умел радоваться победам. Он захотел Ангелину с первого взгляда. Злился на нее, сгорая от желания, а когда получил и посткоитальный восторг улетучился, забыл, зачем это ему вообще было нужно. Ему хотелось спать. Содрать с постели белье вместе с Ангелиной, бросить в стиральную машинку и провалиться в сон.
– Ну почему же дурной вкус? – Кривляясь, Ангелина закрыла простыней половину лица на манер никаба. – Зависит от того, что есть.
Ее пальчик описал его губы. С другой стороны, выбросить постельное белье вместе с девушкой он всегда успеет. Как под гипнозом, Саша следил за пальцем, опускающимся все ниже и вдруг, словно вынырнул из воды, хватая ртом воздух.
– Что это? – Он схватил Ангелину за руку.
На внутренней стороне ее указательного пальца была тонкая полоска шрама.
– Мне больно. – Ангелина отдернула руку и села на постели, потирая запястье. – Порезалась где-то. Не помню.
– Правда?
– На меня напали инопланетяне и взяли мой биоматериал для исследования. Возможно, они сделали и еще что-то, не знаю. Эти твари стерли мне память.
Ангелина захохотала, запрокинув голову, спряталась за привычной маской и стала совсем такой, какой он увидел ее впервые.
Саша вскинул правую руку и показал свой указательный палец.
– Кафе, похожее на библиотеку, Человек в гогглах, сделка. Я травмирован так же, как и ты.
– Не понимаю, о чем ты.
– Зачем ты отпираешься? Ты можешь мне доверять.
– Пошел к черту.
Она сбросила простыню и прошлепала босыми ногами к креслу с накиданной сверху одеждой. Выудила из клатча в виде складной шахматной доски сигареты, щелкнула зажигалкой и закурила, отвернувшись к окну.
– Мама мне всегда говорила: «Надя, рожай, не затягивай». Меня же Надеждой зовут. – Она перестала кривляться, и даже голос ее стал другим. Не специальный голос с отрепетированными интонациями, каким читают телевизионные новости, а тот, каким люди разговаривают друг с другом. – Да какое там! Я как в семнадцать лет из дома уехала, все работала. Покоряла новые горизонты. Гонялась за перспективой. На телеке сначала кофе разносила, бегала администратором, потом выбилась в редакторы. Стала продюсером на вечернем шоу. Завела нужные знакомства, встретила Кирилла. Вышла замуж, но не сложилось. Кирилл хотел, чтобы я была при нем, сидела дома, как диванная подушка. Да и вообще… Он мне изменял, а я очень тяжело это переживала. Даже к психиатру обращалась, представляешь? Мы развелись, и я пустилась во все тяжкие. И забеременела, не знала даже, от кого… И тут что-то поменялось. Я переполошилась, купила в аптеке два теста, чтобы уж наверняка понять. Их с утра надо, а я не утерпела и первый вечером сделала. Показал две полоски. Я думаю: вот идиотка! Разведенка, работаю двадцать четыре на семь. Куда? Может, тест неправильно показал, потому что вечером сделала? Утром проснулась с бьющимся сердцем, как будто влюбилась. Сразу побежала в туалет, и снова две полоски. Залетела. Три раза записывалась на аборт, а потом отменяла. Не могу и все. А тут предложение по работе, ведущей в утреннюю программу. Я о таком всю жизнь мечтала. На телеке же знаешь, как? Администраторы, редакторы, помощники режиссеров – сплошь красавицы. Идут туда, потому что в кадр хотят. Девочка, хорошенькая, как картинка, смотрит в одну точку и шепчет, как молитву: «Я хочу в кадр, я хочу в кадр». Ей говорят: «Аня, расшифровывай синхрон!», а она как зомби. Даже не слышит. В общем, шанс – один на миллион. А аборт уже нельзя: пятый месяц. – Ангелина сделала затяжку. – Это было не кафе, а бар с потайной дверью, сделанной в виде книжной полки. Человек попадает типа в библиотеку. За столом сидит девушка, которая сдвигает книжную полку, а за ней – лестница, ведущая вниз. Собственно, в бар. Прикольное местечко. Никогда не был там? На Пироговке.