Девушка была зеленоглазая, с бледным лицом и, по мнению Елены, неприметная, но она все никак не могла оторвать от нее глаз.
Елена устала, ей захотелось присесть, и вдруг в тени деревьев она увидела скамейку, которой раньше не замечала. К сожалению, скамейка была занята, там сидел мужчина и читал газету. Когда Елена проходила мимо, ее взгляд выхватил отпечатанные типографским шрифтом строки:
«Пятого мая тысяча девятьсот тридцать восьмого года в районе Кандалакши потерпел крушение дирижабль „СССР Б-52“…»
Грудь сдавило неясное предчувствие, надпись странно взволновала Елену, серый лист дрогнул в руке в кожаной перчатке, газета зашуршала, спрятав заметку в бумажных складках. Понимая, что не может сделать и шага, Елена опустилась на другую сторону скамьи, глядя на купола, плывущие в озере. Тревожное чувство не отпускало, Елена открыла сумочку, нащупала колоду карт, которая всегда у нее была при себе, и перевела взгляд на незнакомца на другой стороне скамейки, чье лицо было скрыто за газетой. Она механически вытянула одну из карт – Дьявол. Газета поползла вниз, и Елена узнала в незнакомце Человека-тень, как она прозвала его с их первой встречи. Он все так же был одет в рубашку с жабо и костюм Викторианской эпохи, на голове его был цилиндр с прицепленными сверху странными очками с круглыми зелеными стеклами в массивной оправе, похожей на летный шлем.
– Вы? – ахнула Елена и посмотрела по сторонам, боясь, что эксцентричная внешность ее визави привлечет внимание.
В этот час у пруда было малолюдно. Нянечка с мальчиком на велосипеде и орущим младенцем направлялась к повороту. Мужчина в мятом костюме с портфелем, судя по всему, командировочный, гость столицы, любовавшийся видами, стоял спиной.
Человек-тень отложил газету и склонил голову, коснувшись цилиндра.
– Как вам это удалось? – спросил он. – Как вам удалось украсть мою трость?
Елена молчала, положив руку на вздымающуюся грудь, пытаясь выровнять дыхание.
– Очередной трюк? – Он окинул ее насмешливым взглядом. – Иллюзионисты, фокус с исчезновением предмета, летающая пуля – все это страшно увлекательно. И разумеется, трюк с освобождением из аквариума, мой любимый. Я занимаюсь своим ремеслом добрую тысячу лет, и ни один смертный не посмел и коснуться моей трости, не то что приделать ноги. – Он похлопал руками в кожаных перчатках и захохотал.
Проходящая мимо бабулька в платке перекрестилась и, озираясь, заспешила прочь.
– Браво, Елена! Впрочем, рубиновым людям позволено больше остальных.
Он опустил взгляд, посмотрев на карту, которую она вытащила из своей колоды и от волнения все еще вертела в белой руке.
– Любите Таро? А я, признаться, предпочитаю шахматы. Королева была слабой фигурой, пока католичка не изменила правила и не заставила ее ходить по-другому. Моя трость нужна мне. Что вы хотите взамен?
– Вернуть любимого, – сказала Елена внезапно окрепшим низким голосом.
Он в удивлении вскинул брови.
– Два месяца назад, при нашей первой встрече, когда вы, – он кашлянул, – оставили меня без моего рабочего инструмента, вы просили помочь выйти из затруднительного положения, в котором оказались из-за болезни вашего мужа. Я предложил выход, который устроил вас обоих. Это, право, странно.
– Я не могу без него, – просто сказала она.
– Вы совершили ошибку, сделав этот укол.
Елена поняла, чей голос стучал у нее в висках, и вспыхнула.
– Вы совершили ошибку, упустив из виду свою трость. Разве не было другого решения?
– И быть не могло! – громогласно воскликнул он.
Облако, похожее на гигантскую рыбу, медленно ползущее по небу, закрыло солнце.
– Вы знаете, что я забираю у людей, порезав указательный палец, чем они платят за мою помощь? Персона, завладевшая моим жезлом, имеет право это знать. Сотни лет я коллекционирую смыслы.
Елена круто развернулась и посмотрела на него.
– Смысл жизни? Что же случится, если лишить людей смысла?
– Они заменят его чем-то еще.
– Даже лучшие из людей могут натворить бед, если украсть их смысл, – в задумчивости сказала Елена. – Они подумают, что лучше других, или что война – это благо?
– Война рождает новый смысл. Война не самое плохое, что может случиться, – со знанием дела сказал Человек-тень. – А если, к примеру, смысл не в войне, а в чем-то другом, проще?
– В вине? Плотской любви? Морфии?
– Еще проще. – Человек-тень прищурился. – Скажем, в новом платье или телефоне?