Саша жил на втором этаже, прямо под окном была трамвайная остановка. Постоянно слышался грохот трамваев, доносились обрывки разговоров ожидающих на остановке людей.
Она застыла, прилипнув к окну, а он подумал, какая тоненькая у нее шейка. Ему безумно захотелось положить на нее свою руку, что подчеркнуло бы ее хрупкость.
– Как думаешь, кто они? – Она неожиданно повернула к нему лукавое личико.
И Саша испытал раздражение, ему показалось, что она играет с ним и лишь притворяется безвольной и запуганной девочкой.
– Кто?
– Те пятеро. Компашка на остановке. У парня в кожаной куртке и девушки в пальто роман, который они скрывают от всех. Как будто остальные – мирные жители, а те двое – мафия. Между ними определенно есть какая-то связь. Смотри. Девушка в пальто слушает крикливого парня, а сама, словно радар, ловит каждое движение парня в куртке.
Саша в два прыжка оказался возле подоконника, посмотрел на улицу и включился в игру.
– Может, они подельники? Только что спрятали труп в холодильнике? Или были знакомы в прошлой жизни, а сегодня впервые встретились и узнали друг друга?
Ая укоризненно улыбнулась.
– Ты смеешься.
– Одинаковые позы. Он зеркалит ее. Окситоцин, дофамин. Запретный плод сладок. Общий постыдный секрет добавляет ко всей этой гремучей смеси гормонов адреналин. Версия адюльтера, пожалуй, ближе к истине, коллега, – улыбнулся он. – Это про измену.
– У каждого из их компании какой-то гаджет как продолжение руки. Один разговаривает по телефону, у крикливого парня в руке планшет. Третий делает селфи. И только девушка в пальто и парень в черной куртке наслаждаются связью друг с другом. Ищешь любовь – иди по гаджетам. Если рядом с кем-то ты забываешь о гаджетах, это точно любовь. Как думаешь, на что он готов пойти ради любви?
Саша вспомнил свой сон. Глупо, но ему почудилось, будто Ая причастна к нему. Это отчего-то задело его, кольнуло иголкой в сердце.
– На что готов пойти ради любви… Сколько пафоса. Что там у нас дальше по списку? Дай угадаю. Вместе навеки, колдовские привороты, убийства из-за измен и прочая бутафория?
– Какая же любовь без колдовского приворота?
В русалочьих глазах застыло удивление, которое через мгновение рассыпалось озорными брызгами.
– Это шутка.
– Цивилизованный мир давно вырос из всего этого, как из коротких штанишек. – Он принялся загибать пальцы. – Уважать любимого как личность. Не нарушать его личных границ. Не доставлять проблем. Вот что такое любовь для зрелой личности формата двадцать первого века. И это правильно.
– Наверное. Но теперь… мне действительно пора…
Они стояли друг против друга совсем близко. Ая качнулась к нему, вскинула руку и пробежала кончиками пальцев по его лицу. Словно крылья бабочки, они коснулись его брови, щеки, остановились на губах и исчезли. Ая отпрянула, испугавшись этого своего безотчетного движения.
Ему стало жарко до кончиков пальцев на ногах. Он взял ее за подбородок и сделал то, о чем мечтал с их первой встречи: впился губами в эти бесцветные губы. Видимо, слишком грубо. Ая, как птичка, стала вырываться из его объятий. Чем отчаяннее она вырывалась, тем слаще было ее целовать. Саше стоило невероятных усилий отстраниться.
Тяжело дыша, она улыбнулась и проговорила слабым голосом:
– А вы точно психолог?
Саша посмотрел на губы, которые стали ярко-алыми и припухли, и снова испытал раздражение.
– Маленьким детям нельзя позволять касаться твоего лица. Так они чувствуют вседозволенность.
– Простите, – прошептала она, совершенно смешавшись и снова переходя на «вы». – Можно я пойду?
– Подожди. Всего минутку. Хочу дать тебе одну книгу, которая поможет. Я сейчас.
Он вышел из кабинета, аккуратно прикрыл за собой дверь и закрыл на ключ.
– Саша? – раздалось из-за двери. – Что ты делаешь? Зачем? – Она стала биться в дверь, как птичка в клетке. – Открой! Я позвоню в полицию.
Его взгляд скользнул по ее сумке, забытой на столике под зеркалом в коридоре, и он испытал острое наслаждение.
Ая постучалась еще немного и затихла.
Саша припал ухом к двери. Тишина, только из-за стены соседней квартиры доносились звуки песни Клавдии Шульженко. Ему вдруг пришло в голову, что эта песня летит из уха граммофона, на котором крутится пластинка.