— Как твои дела, Бёрд?
— Я в порядке. — Мне потребовались все мои силы, чтобы задушить узел, который поднялся с самого желудка.
— Я знаю, он хотел бы, чтобы мы были счастливы. И однажды я буду, но прямо сейчас я так сильно по нему скучаю.
— Я тоже, — сказала я.
— Ты была ему сестрой, которой у него никогда не было. Он так сильно любил тебя, Бёрд.
Слова подтолкнули узел вверх так, что я больше не могла сдержать слезы. Я чувствовала, что должна признаться Тревору. Я должна была сказать ему, что я та, кто отправил его на тот свет раньше времени.
— Тревор, я была резка с ним в последний раз, когда мы виделись. Господи, если бы я могла вернуть этот момент назад. Я бы никогда не позволила ему уйти.
— Не делай этого. Братья и сестры ссорятся. Люди, которые заботятся друг о друге, ссорятся. Дерьмо случается. Джордан попал в дерьмовый шторм. Мы не можем жить своей жизнью с этим «а что, если…». Их слишком много, черт возьми. Ты знаешь, что он должен был вернуться только на следующей неделе, но из-за работы я заставил его приехать раньше, чтобы он мог присмотреть за Анной. Я мог бы сидеть здесь весь день, спрашивая себя, почему я это сделал.
— Ты не должен поступать так с собой.
— Точно, и ты не должна.
Я провела остаток дня, смотря Netflix с Тревором, учила Анну некоторым танцевальным шагам и делала все возможное, чтобы снова научиться жить. Мы с Тревором договорились делать это чаще. На следующий день я вернулась домой.
***
Вернувшись домой из Сан-Франциско, я обнаружила Эша на кухне, неистово трудившегося над несколькими кастрюлями и сковородами.
Это был первый раз, когда я почувствовала себя нормально за какое-то время.
— Привет, — перекрикивала я звуки проигрывателя и шипение. Он подпрыгнул и развернулся. На нем был одет мой потрепанный фартук, и я взорвалась смехом.
— Замечательно. Просто посмейся над человеком, который достаточно уверен в своей мужественности, чтобы носить потрепанный передник в цветочек.
— Прости, это забавно. Хотя в этом есть что-то странно сексуальное…
Зрелость была Эшу к лицу. Конечно, ему было только двадцать шесть, но, вау, двадцать шесть ему шли. Двадцать один тоже выглядели хорошо, но двадцать шесть были похожи на Эша с посыпочкой сверху.
— Могу ли я помочь? Я не помню, чтобы ты был грандиозным поваром…
— Вот для чего люди изобрели интернет.
— Оу, это будет ужааааасно. Как все прошло у твоей мамы?
— Все было хорошо. Все еще тяжело. Все пытаются быть позитивными и чтить память отца забавными историями, но я столько всего пропустил. Я не могу не чувствовать себя мудаком.
Я сочувствую ему. Я бы хотела повернуть время вспять и подарить ему те годы. Но важно было то, что он сразу отпускал эти мысли, вместо того, чтобы позволить им гнить внутри себя.
— Я понимаю. Но ты не такой. Ты один из самых заботливых людей, которых я знаю.
Он одарил меня полуулыбкой.
— Все так стараются, чтобы я чувствовал себя желанным, потому что они боятся, что я снова уйду.
— Я тоже все об этом знаю.
Эш не прокомментировал это. Я не пыталась бросаться в него этим, это была просто честность. Эш был идеален, но во мне все еще сохранилось, то сомнение, что он снова мог исчезнуть. Я никак не могла избавиться от этого страха.
Мы накрыли восхитительный ужин, состоящий из переваренной пасты и резиновой курицы под пармезаном. По иронии судьбы, это было самое большее, что я съела за несколько недель.
Я отлучилась в ванную, и когда я вышла из нее, проигрыватель снова включился, проигрывая песню, которая вернула меня в то время, которое я провела вместе с Эшем в моей маленькой квартирке. Это была та песня, под которую мы впервые поцеловались.
— Могу я пригласить тебя на танец? — спросил он, протянув мне руку.
Я улыбнулась и покачала головой, когда подошла и протянула ему свою руку. На этот раз это были не два робких ребенка, прокладывающих себе путь к поцелую. Я комфортно прижалась к нему, когда он положил свою руку мне на бедро и поднял другую вверх и в сторону, и мы мягко покачивались из стороны в сторону.
Я положила голову ему на плечо и ощутила его запах, слабый сохранившийся запах бергамота и апельсина, его гель для душа. Он прислонился своей щекой к моей, так что щетина его бороды слегка поцарапала мою щеку.
У нас ничего не было, только пару поцелуев. Вокруг нас было слишком много смертей. Я просто пыталась выжить. Но, в конце концов, я почувствовала, как мое тело наполнилось желанием. Свободной рукой я провела по груди Эша, его шее, затем сквозь его волосы, потянув за них и подняв свои глаза, привлекая его к своим губам.