— У тебя чистый дом, а искусство — это беспорядок.
— Мне все равно. Я бы не пригласила тебя сюда и не купила все эти вещи, если бы было по-другому.
— Я говорил тебе, что больше не рисую. — Он собирался бороться со мной изо всех сил, и я была готова принять вызов.
— Ну, это неправда. Я видела краску на твоих пальцах.
— Это не считается.
— Потому что это краска из баллончика?
— Просто потому, что это не считается.
— Беспорядок — это просто часть процесса. Разве ты думаешь, что я не спотыкаюсь или не забываю идеально вытягивать пальцы ног? То, что ты сторонишься этого, не делает тебя лучше. А совершая ошибки, ты как раз становишься лучше.
Он вздохнул, взял кисть и провел пальцами по щетине.
— Ты можешь включить какую-нибудь музыку?
— Конечно.
— Что-то легкое. Громкая музыка отвлекает.
— Хмм, — сказала я, думая, что включить, когда потянулась к своему телефону.
— Нет. Вот это, — сказал он, указывая кистью в направлении моего проигрывателя.
— Ох, я не думала, что такой молодой парень как ты, оценит это.
Он неодобрительно поднял на меня брови.
— Почему бы тебе не выбрать? — предложила я.
— Ты потанцуешь?
— А?
— Если я собираюсь, как по команде, рисовать, это как раскрыть свою душу. Я хочу, чтобы ты раскрыла мне свою. Это справедливо.
— Так вот как это должно быть? Ты показываешь мне свое, а я тебе свое?
— Я бы сказал наиболее классный вариант.
Этот обмен фразами заставил мое сердце затрепетать. Это было странно интимно, и низкий тон его голоса был почти соблазняющим. Эш был прав. Для меня это было просто мазать краски на холст, но когда он приравнял это к танцам, я поняла всю уязвимость в том, что просила его сделать.
— Хорошо. Хотя ты все еще можешь выбрать музыку.
Он положил кисть и присел на корточки, чтобы рассмотреть мою полку с пластинками.
— У тебя здесь на самом деле коллекция.
— Да. Это моего отца.
— Вы близки?
— Раньше были. А ты со своим?
— Раньше были. Он...? — конечно, он подумал об этом, кто бы расстался со своей коллекцией пластинок, пока не умер?
— Ох, нет... мои родители были очень строгие, по большей части нам не разрешали слушать музыку. Но в одну из ночей, мой отец пришел домой с работы и направился в свое логово, где слушал эти пластинки. Я пришла и села к нему на колени, и мы танцевали. Он ужасно двигался, — сказала я, смеясь, — на мой шестнадцатый день рождения, он восстановил проигрыватель и отдал мне всю свою коллекцию.
— Ничего себе.
— Да, это самый лучший подарок, который я когда-либо получала.
Он начал открывать конверт.
— Закрой глаза. Я не хочу, чтобы ты увидела, прежде чем музыка заиграет.
Я фыркнула.
— Хорошо.
Я сжала руки по бокам, когда прислушивалась к шагам Эша, пластинка была вытащена из конверта, затем он установил ее в проигрыватель и опустил иглу.
Знакомые аккорды пианино заполнили комнату, и я мгновенно признала песню Битлз, Golden Slumbers.
Я открыла глаза, а Эш уже распаковывал угли. У нас была сделка, поэтому я начала двигаться, и меня не заботило, что он делал, пока я танцевала. Мне нужно было сосредоточиться на музыке и своем теле. Поначалу я нервничала, даже была немного застенчива, но когда бы я ни смотрела на Эша, его нижняя губа была прикушена, и его руки порхали, когда его глаза перемещались от меня и назад на мольберт перед ним.
Не было причин чувствовать застенчивость, потому что мы оба были в своей стихии. Мы были похожи. Конечно Эбби-Роуд (прим.перев. двенадцатый альбом британской рок-группы The Beatles) предназначен, чтобы перетекать от одной песни к другой. Поэтому проникновенная мелодия Golden Slumbers плавно влилась в скандирование Carry That Weight, которая закончилась тяжелой, почти эротичной игрой гитары. Поэтому я подошла к задней части мольберта и играла в воздухе на гитаре, безмолвно ртом повторяя слова для него. Он улыбнулся, но был где-то в другом месте, его шапка почти слетела с головы, открывая мягкие шелковистые кудри и волны. Его язык был немного высунут изо рта, когда он оценивающе смотрел на холст. Отыграли последние строчки песни, когда я мягко перескочила в свое танцевальное пространство. Затем я подбежала к проигрывателю и переключила иглу на Oh Darling, так как знала эту пластинку наизусть, и не ощущала, что Her Majesty, будет хорошей песней для танца. Когда я подняла иглу, он заметил, остановившись посмотреть, как будто это сбило его концентрацию.
— Не беспокойся, я просто переключаю, — сказала я.
Эту песню я чувствовала всей душой, покачивая бедрами из стороны в сторону, позволяя своим конечностям тянуться. Я сжала ткань своей футболки и потянула ее, как будто она была в огне. Когда я сделала это, то забыла что этот странный и загадочный мальчик может наблюдать. Прошло так много времени с тех пор, как я танцевала ради чистого удовольствия. Всегда были лишь тренировки, прослушивания или демонстрации. Здесь не было никакого осуждения, страха быть отвергнутой, просто пространство, чтобы двигаться и выражать себя.