При каждой встрече с Аришкой Ивашков методически, настойчиво внушал ей, что падение Куренкова — это результат чьего-то подсиживания. Он не называл фамилий. Но после каждой беседы с ним Аришка накалялась гневом. Она уверилась, что Александра Павловна выжила Куренкова, чтобы самой захватить председательское кресло, а Зинаиде Гавриловне передать свое.
После того как Александру Павловну избрали председателем, не кто-нибудь, а именно она рекомендовала коммунистам выбрать партийным секретарем Орехову. И ясно же, не зря. Фельдшерица давно действовала с ней заодно. Обе они всегда точили зуб на «калинников». А раз Куренков был в дружбе с ней, Аришкой, давал послабления «калинникам» и сам пользовался ивашковским медком для разного доставания-добывания, то удар по Куренкову приходился ударом сразу по многим.
Ей, Аришке, досталось больнее других. Мало того, что рухнула надежда окончательно завоевать Куренкова, стать законной председательской женой, Александра Павловна не захотела оставить ее и конторской техничкой, взяла пожилую колхозницу. Ладно еще, удалось заручиться в районной амбулатории справкой о хроническом радикулите, и опять дали нетяжелую работу — поставили ночной сторожихой на склады.
Техничка — сторожиха, разница вроде невелика. Но разве можно было сравнить работу в конторе, да еще при Куренкове, с ночными дежурствами на складах? Там она всегда была в курсе всех новостей, могла вмешаться в события, нередко направить их так, как хотелось. А тут что? Хоть глаза все прогляди — ни одной живой души возле складов ночью не увидишь. Даже случайная парочка не забредет. Новости разве воробьи могут прочирикать, да и то лишь на заре, когда пора домой уходить.
Нет, не могла Аришка забыть такую обиду! Она возненавидела и Александру Павловну и Зинаиду Гавриловну, следила за каждым их шагом, напряженно высматривала, прикидывала, когда, как и чем посильнее прищемить своих недругов.
Околачиваясь у конторы, Аришка однажды услышала, как Александра Павловна сказала Зинаиде Гавриловне:
— Вечер сегодня такой славный! А на душе что-то пасмурно. — И после паузы добавила: — Впрочем, это «что-то» сорок лет — бабий век…
— У тебя сегодня день рождения? — остановилась Зинаида Гавриловна.
— Да, грустный юбилей.
— Поздравляю! — Зинаида Гавриловна обняла, поцеловала Александру Павловну. — И уж извини, сбегаю домой, а через час, хочешь или не хочешь, в гости к тебе приду, чтобы ты не грустила…
— Верно, приходи! — оживилась Александра Павловна. — Никогда я свой день рождения не отмечала, а сегодня уж отпразднуем. Бутылка шампанского в запасе есть, радиолу послушаем.
Председательница и фельдшерица ушли. Аришка проводила их каверзным взглядом. Примостившись на крылечке конторы, лузгая семечки, она стала наблюдать за домом председательницы.
Муж Александры Павловны уже четвертую зиму учился в Новосибирске, в высшей партийной школе. Детей у них не было. Считай, жила вдовой, как и Зинаида Гавриловна. Аришка, прикидывая на свой аршин, не больно верила в то, что именины они отпразднуют вдвоем с фельдшерицей. Пожаловалась же, что тоскливо на душе. А вдове от вдовы разве прибудет веселья?
Через час со свертком в руке прошла мимо Зинаида Гавриловна. Видимо, несла что-то в подарок. Может, и выпивку прихватила, чтобы не ограничиваться тем шампанским. Потом на улице показалась легковушка. И не к конторе подкатила, а остановилась у дома председательницы. Из машины вышли двое незнакомых мужчин, направились в калитку.
«Ага! — злорадно встрепенулась Аришка. — Вот и гостюшки пожаловали». Она стряхнула с колен шелуху, поднялась с крылечка. Прижав руки к пояснице, будто опять случился приступ радикулита, медленно побрела по улице, стараясь заглянуть в окна председательского дома.
Будь потемнее, Аришка не постеснялась бы забраться и в палисадник, подкрасться к окошкам вплотную. Но сумерки еще не начали сгущаться, поневоле приходилось вести наблюдение с улицы.
Гости, впрочем, не долго пробыли в доме. Две минуты спустя они вернулись к машине. С ними вышли и Александра Павловна с Зинаидой Гавриловной. Председательница села в машину, фельдшерица осталась у калитки.
До Аришки донеслось:
— Похозяйничай, Зина. Через час-полтора я непременно вернусь.
— Ладно, Саша. Пока ты ездишь, я еще что-нибудь испеку. Блинчики с вареньем любишь?
Машина ушла. Аришка проводила ее разочарованным взглядом.
Никакой скандальной истории не наклевывалось. По-видимому, председательница уехала по какому-то делу. А когда вернется, к тому времени ей, Аришке, надо будет заступать на дежурство у постылых складов.