— Надо начинать грести.
— Разве можно? — удивилась девушка. — Я думала, раз дождь прошел, то…
— То-то и оно-то, прошел… — подхватил парень. — Брызнуло чуть-чуть, а ливень мимо пронесло. Сено волглое, но грести вполне можно — в копнах потом продует.
ГЛАВА ВТОРАЯ
Ланю и Шуру перевели в доярки потому, что колхоз приобрел передвижную доильную установку. Пожилым дояркам ездить в летний лагерь было обременительно, и осваивать мехдойку правление позвало девчат. Ланя охотно согласилась пойти в доярки. За телятами она ухаживала старательно, однако душой все-таки не привязалась. Трудилась честно — и все. А овладеть мехдойкой показалось ей делом заманчивым. Ездить в летний лагерь она могла на мотоцикле.
Мотоцикл этот считался выигранным по лотерее. Именно считался, ибо многое тут было странным, даже темным.
Однажды осенью к дому Синкиных подъехал грузовик, из кузова которого отец выгрузил новенький «ИЖ».
— Бог выигрыш послал, — сказал он.
Мать и Ланя крайне удивились: зачем отцу мотоцикл, хотя бы и даровой, выпавший на лотерейный билет? Почему он не получил деньги? И сроду он не покупал билетов… В ответ на это недоумение отец серди-то отрезал:
— Не вашего ума дело!
А когда Дорка и Дашутка заскакали возле мотоцикла — «кататься теперь будем!» — отец еще более сердито произнес:
— Там увидим. То ли сами ездить станем, то ли подарим. Есть не просит, постоит… — И запер мотоцикл на висячий замок в кладовке.
Хотя шофер был свидетелем, как отец получал мотоцикл в магазине по билету, хотя потом и в районной газете была заметка, где сообщалось, что колхозник Синкин выиграл «ИЖа», все равно у Лани жило подозрение, что тут не все чисто. Она не раз видела, как отец ходил в кладовку с Евсеем и они о чем-то шушукались там. Однажды она даже слышала довольный шепот Евсея:
— Ловко мы это…
Но что тут крылось, Ланя не догадывалась. И не старалась догадаться, не до того ей было. А потом она и вовсе забыла о мотоцикле. Так он и стоял под замком до смерти родителей. Незадолго перед смертью отец сказал дочери:
— Слышь, Ланька… мотоцикл отдай Евсею… Потому как…
Никакого объяснения Ланя не дождалась — отец обессиленно замолчал. Мать попыталась вмешаться.
— Господи, почему Евсею-то? Дочерям-то разве…
Отец недобро скосил в сторону матери кровяные глаза.
— Твое дело помалкивать! — Потом он уставился на Ланю. — А твое — сделать, как велят.
Испуганная Ланя торопливо закивала:
— Ладно, ладно.
Если бы Евсей взял мотоцикл сразу, Ланя, пожалуй, отдала бы его без колебаний. Но в тот день Евсею забрать его не удалось — пришла Зинаида Гавриловна и осталась дежурить у постели больных. А когда Синкины умерли, в доме, как водится, толпился народ. И мотоцикл увести неприметно никак было нельзя. Привлекать же чье-нибудь внимание Евсей не хотел. Он явился спозаранку на другой день после похорон.
— Одна в избе-то? — спросил Ланю, едва она открыла сенную дверь.
— Почему одна? Дора с Дашуткой спят и еще Шура ночует. А что?
— Одна, стало быть, боишься? Конечно, жутковато на первых-то порах без родителей-то. Ну, пообвыкнешь с божьей помощью… — ласковенько зачастил Евсей. — Отомкни-ка кладовую.
— Зачем?
— А мотоцикл-то?.. Запамятовала отцовское завещание?
— А-а… Так я даже не знаю, где ключ.
— Ключ-то? А ключ вот он, у меня, стало быть. — Грубыми, крючковатыми пальцами Евсей вставил ключ в замочную скважину.
Ланю покоробило: Евсей распоряжается, как у себя дома, даже ключ от кладовой себе забрал. Однако в растерянности она ничего не сказала, никак не помешала старику. Но в сенцы вышла Шура.
— Чего это замками гремите?
— Да вот, дельце тут, — засуетился Евсей.
— Какое дельце?
— За мотоциклом он пришел, — сказала Ланя.
— За мотоциклом? — удивилась Шура. — За каким это? Да, верно, ведь вы осенью «ИЖа» выиграли. Так ты что, продала его?
Ланя сбивчиво объяснила: не продала, а отец велел почему-то отдать его Евсею.
— Как это отдать? За деньги, что ли?
— Он этого не сказал, — пролепетала Ланя. Верно же, как отдать? Отец этого не сказал, теперь она ясно все вспомнила. Но он не говорил и «продай». Разве ошибся словом? Ведь он был еле жив. Приметив, что Ланя колеблется и надо, пока не поздно, действовать энергично, Евсей распахнул кладовку. Шура стала в проходе.
— Ты, Ланька, в уме? Такой подарок «калинникам»!
— Нет, не подарок… Но…
— Не нокай, а прямо скажи, что происходит.