Их не заметили. Они подошли к самым раскопам и услышали голоса.
— Не здесь ищем, не здесь… — канючил кто-то. — Надо было заходить правее, там вроде какие-то отметки…
— Отметки… копай, дура, а не то брясну меж шар! Тоже мне — Ферсман и Шлиман!
— Ладно вам собачиться, — третий говорил басом, спокойным и авторитетным. — Карман, ты точно срисовал ихнюю бумагу?
— Ну… — затараторил второй. — Я же говорю, у директора музея… на столе планы лежали… че я, не понимаю ни черта, что ли: тут юг, тут север… Вот и срисовал.
— Смотри, — обладатель баса говорил спокойно, но с нотками в голосе, не предвещавшим Карману ничего хорошего в случае ошибки.
— Хватит! Или вы будете копать, или я кину все и уеду! — у четвертого был интеллигентный голос. — Карман, сходи разбуди Рыжего, и тащите миноискатель.
— Да пусть поспит, Владимир Федорыч, всю ночь дежурил… — возразил Карман, видимо жалея неведомого Рыжего.
— Дома отоспится, не на блины приехали, — Владимир Федорович, видимо, не терпел возражений. — Иди!
— Иди, кому сказано, говорун, — добавил от себя бас, и Карман согласился:
— Ладно, иду… Помоги, Пузо.
— Топай, топай, раз приказали, и не обзывайся, — возмутился канючивший. Он говорил каким-то нежным тенорком и, по всему, был человеком полнокровным.
Иван толкнул Шурика в бок и снял с плеча автомат, приготовившись встретить неведомого Кармана.
Он понял, что не шпионы эти люди, нет, но в зоне учений они не случайно. Просто — эти люди обыкновенные грабители. Они приехали на собственной машине, чтобы дограбить и без того уже уничтоженный в давние времена город. Видимо, прослышали, что археологи нашли что-то интересное, но приостановили работы до будущего года, вот и решили попользоваться.
Из раскопа появилась голова Кармана. Это был парень лет двадцати пяти, светловолосый, кудрявый и с виду вполне обыкновенный. Он приподнялся на руках, вылез на край рва и стал отряхивать модные вельветовые джинсы. Взгляд его остановился на сапогах Шурика, потом он рассмотрел досконально сапоги Ивана и, видимо ничего не понимая, уставился на их обладателей.
— З-з-здравствуйте, — глупо сказал Карман.
— Здравствуйте, — ответил Шурик.
Иван вытащил из кобуры ракетницу и выстрелил вверх красной ракетой.
— Черти полосатые! — загремел из раскопа бас. — Вы что там, охоту устраиваете?!
— Э-э-это не мы… — зазаикался Карман. — Э-э-это они…
— Кто они?! — спросил тот, которого назвали Владимиром Федоровичем.
— С-с-с-олдаты.
Иван носком сапога сбил в ров лежащий на краю камешек.
— Прошу всех наверх!
Перепрыгнув через развалины, к ним подбежали Лешка с Валькой.
— Где? Что? — они уставились на Кармана. — Десант? Разведчик переодетый?
— Не-а, я… я эта… — Карман махнул рукой в сторону города. — Я эта…
— Че ты мямлишь, че мямлишь, — из рва показалась всклокоченная, подбитая сединой голова обладателя баса. — Археологи из города, вот здесь руководитель партии — Владимир Федорович. А меня зовут Пономарев.
Пономарев вылез из рва и подал Ивану руку, но Корин отстранился.
— Документы! — проявил инициативу Шурик. — Всех четверых.
— Так с нашим удовольствием, — Пономарев помог вылезти наверх интеллигентному мужчине средних лет — Владимиру Федоровичу и невысокого роста толстяку. Толстяк, видимо, был напуган, он краснел и, несмотря на не жаркую погоду, усердно утирался платочком.
Они стояли четверо против четверых.
— Молодые люди, — Владимир Федорович картинно показал рукой на палатку. — Прошу! Документы у нас там.
И здесь ребята совершили оплошность — Иван с Шуриком пошли к палатке, а Валька с Лешкой остались двое против троих.
Если у Ивана и были какие-то предположения насчет археологов, если Шурик чувствовал неправду в словах Пономарева и даже считал, что все четверо — шпионы, то Валька с Лешкой успокоились после слов Пономарева, да почему бы и нет, в конце концов, кто еще, кроме ученых, может копаться в древних развалинах.
Владимир Федорович подвел Ивана с Шуриком к палатке и, откинув полог, скрылся в ней. Через некоторое время он выполз на коленях и подал Ивану какие-то бумаги. Корин развернул лист и, ничего не понимая, посмотрел на Шурика, Шурик потянулся к бумаге. У Ивана в руках было разрешение на раскопки с круглой печатью внизу.