— Прошу тебя, Шасолтан, — сказал он серьезно. — Пока не мешай мне. Если бы Гайли был один, я бы сам плюнул на него. Колхоз может вынести такую обузу, как он. И даже не почувствует. Но в том-то и беда, что он не одинок. Таких немало. И все, как назло, мои родственники. Пусть они посмотрят на Кособокого и призадумаются. Это — одно. И еще — если я груб, Шасолтан, то груб со своими. Уж я-то знаю, как за каждого из них браться.
Кто-кто, а Шасолтан отлично понимала, что Тойли Мер-ген — человек незлой и справедливый. Но, заботясь о его авторитете, она все же попросила:
— Хоть и свои, Тойли-ага, а все-таки будьте сдержаннее. И так уж поползли всякие слухи. Я сначала даже испугалась и отправила Дурды Кепбана выяснить, что же произошло на самом деле. Ну, он меня успокоил, ничего особенного, говорит, не произошло: раздавило трактором несколько арбузов да плуг зацепил грядку моркови. Но ведь, сами знаете, есть у нас и такие, что рады сделать из мухи слона. Тут же, вслед за Дурды Кепбаном, прибежал Баймурад Аймурадов. Кричит, волнуется. "Беззаконие! Преступление!.." Дурды-ага, конечно, сумел ему ответить. Тем не менее, Тойли-ага, такими мерами завоевать авторитет трудно, а лишиться его очень легко. Поверьте!..
— Да знаю я это все! Но когда вижу несправедливость, не могу утерпеть. Такой уж характер.
— Боюсь, что подобные действия не дадут желаемого результата, — твердо сказала Шасолтан. — Самое трудное дело становится посильным, если свести воедино мнение многих людей, а прежде всего — коммунистов.
— Ты хочешь сказать, что я действую в одиночку?
— Да, хочу так сказать.
— Возможно… — Тойли Мерген задумался и задымил сигаретой. — Я, признаться, даже в пустыню накануне поехал, чтобы в тишине подумать обо всем… Да, вот оно и вышло в одиночку…
— Наверно, не мне напоминать вам эту истину… — продолжала Шасолтан.
— Тут греха нет. Поговори мы вот так раньше, возможно, обошлось бы и без скандала.
— Моя ошибка, — признала девушка. — Зато эта история с Гайли будет для нас уроком. Теперь ясно, что мы должны как-то перестроиться…
Тойли Мерген прервал ее:
— Есть у меня одно предложение.
Шасолтан вопросительно посмотрела на него.
— Надо создать в бригадах партгруппы, — продолжал Тойли Мерген. — В моей бригаде, к примеру, семь коммунистов. Чем не организация?
— Правильно! При такой партгруппе вам уже не придется самому хватать людей за ворот. Хозяйчики, вроде Гайли Кособокого, сразу это поймут. Я посоветуюсь с товарищем Карлыевым. Да, кстати, он недавно звонил. Спрашивал, правда ли, что бригадир перепахал чей-то приусадебный участок? Видите, слух и до него дошел. Ну, я ему рассказала все, как было.
— Как он отнесся? — хмуро поинтересовался Тойли Мерген.
— Он сказал, что история, конечно, некрасивая, даже возмутительная, и просил вас помириться с Кособоким, пока тот, чего доброго, не подал в суд. Вы об этом подумайте, Тойли-ага.
— Ладно, подумаю, — ответил Тойли Мерген и собрался идти.
— Еще минутку, — задержала его Шасолтан. — Сейчас заходила Язбиби…
— Язбиби? — сразу понял, в чем дело, Тойли Мерген. — Значит, и она на меня жалуется?
— Не совсем на вас…
— Это все Акнабат намутила! — тяжело вздохнул он и сел на прежнее место. — Прямо не знаю, что с ней делать. Ни меня, ни сына не слушает. Чуть что скажешь — на глазах сразу слезы. Видно, придется просить Амана, чтобы поскорее привез свою Сульгун, и поженим их. Как с хлопком немного управимся, так сыграем свадьбу.
— Да, тут надо торопиться, и так уж все запуталось.
— Что ж, пойду наводить порядок в своем семействе, — снова вздохнул Тойли Мерген и попрощался.
А в это время в доме Илли Неуклюжего горячо обсуждалось исчезновение Язбиби.
— Это ты отпустил свою дочь! — пилила неугомонная Донди мужа, испортив ему все удовольствие от послеобеденного наса. — Если бы послушался меня, ничего бы не было. Я ведь не от хорошей жизни суету развела. Я говорю потому, что знаю — она сбежала. А сбежала девушка — ушли из рук деньги на машину для наших сыновей. Ведь это же надо! Из рук упустили. И во всем ты виноват, ты!
В этот момент около дома остановился "Москвич" Иль-мурада.
Словно дожидаясь его появления, на топчане возле веранды, подложив под локоть подушки, дымили папиросами такие же крупные, как их отец, два старших брата Язбиби — Юсуп и Ахмед.
Сначала из машины вышла Язбиби, следом за ней — Ильмурад. Братьев будто подбросило. Они и сами не заметили, как оказались на ногах.
Ильмурад вежливо поздоровался. Но на свое приветствие ответа не получил. Увидев, что у братьев сердитые лица, Язбиби приостановилась и сказала: