— Вы говорите, они заодно, — опять оживился Ханов. — Как понимать ваши слова? У них что — близкие отношения?
— Куда ближе!
— Если мы устроим вам очную ставку, вы сможете это подтвердить?
— Вот те раз! Да у нас в колхозе даже младенцы с соской во рту знают, что между новым председателем и бывшим председателем, как говорится, и волосок не пролезет.
— Где они встречаются? Назовите место их тайных свиданий.
— Место свиданий?..
— Не бойтесь, старина. От меня можете не скрывать.
— О таких делах я ничего не знаю, дорогой товарищ. Если я скажу, что они встречаются тайком, это будет клеветой.
— Вы, кажется, испугались, старина. Ну да ладно, я понял вашу мысль… Скажите, а на чем вы порешили с Карлыевым?
— На том и порешили… Он мне говорит: "Пусть раньше народ скажет свое слово, а уж мы — потом". Вот я и ушел от него ни с чем…
— Да, ему хочется прослыть демократом.
— Не знаю, кем он там хочет прослыть, только я все равно защиту найду…
Гайли облизнул губы и хотел добавить что-то еще, но Ханов, хлопнув обеими руками по столу, поднялся:
— Ладно! Мы ваше заявление разберем. Здесь, в этом кабинете!
— Дай бог, дай бог! После того как Тойли Мергена сняли, он от ярости совсем зашелся. Если его сейчас не взнуздать крепкой рукой, он, чего доброго, людям запретит и огонь разводить в очагах.
— Взнуздаем, старина! Будьте покойны!
Едва за посетителем закрылась дверь, как Ханов достал из ящика его черную тетрадь и снова сел ее перелистывать.
"Эх, как бы мне этой жалобой взнуздать не только Тойли Мергена, а и еще кой-кого", — подумал он и, сняв трубку, набрал номер секретаря райкома.
— Здравствуйте, товарищ Карлыев. Ханов говорит. Хочу посоветоваться с вами по одному делу. Сейчас тут ко мне заходил пожилой колхозник из бригады Тойли Мергена…
— Гайли Кособокий?
— Ах, значит, и вы в курсе, — прикинулся ничего не знающим Ханов.
— Да, я читал его жалобу на Тойли Мергена.
— Ну и как вы считаете?
— Считаю, что нам рано вмешиваться. Пусть сначала колхозники сами оценят поведение обоих. Конечно, Тойли Мерген поступил не лучшим образом, пустив в ход угрозы и пригнав на огород этого Гайли трактор с плугом. Но ведь и Гайли, как я узнал, годами отлынивает от работы.
— Значит, вы считаете, что колхоз сможет сам принять справедливое решение по этому делу?
— Мне думается, сможет.
— По-вашему, присутствие Тойли Мергена не повлияет на выводы?
— Ведь не Тойли Мерген там хозяин. Есть правление. Есть партийная организация. Разберутся! А если что не так, мы поправим.
— Лично я другого мнения. По-моему, тут требуется вмешательство прокурора.
— Прокурору тоже будет небезразлично мнение коллектива, товарищ Ханов, — официальным тоном сказал Карлыев. — Это единственный голос, к которому он обязан прислушаться.
— Ничего, к моему тоже прислушается!
— Напрасно вы так думаете.
— Поймите, товарищ Карлыев! Гайли — не тот человек, от которого можно с легкостью отмахнуться. У него заслуги перед колхозным строительством. Он активист тридцатых годов…
— Активист тридцатых годов, — прервал его секретарь райкома, — и в наши дни не станет отлынивать от работы. Иначе — грош цена его заслугам. Может быть, я чего-нибудь и не понимаю, но уж это-то мне ясно.
— Значит, по вашему мнению…
— Я свое мнение высказал, товарищ Ханов. Давайте не будем зря терять время, а займемся неотложными делами. Забот и хлопот у нас обоих — с головой. Кстати, хорошо бы вам сейчас сюда заглянуть. И Анатолий Иванович будет. Посоветуемся. Если можете, приходите, — заключил Карлыев и положил трубку.
Ханов вошел в кабинет Карлыева почти одновременно со вторым секретарем райкома Сергеевым.
— Попейте пока чаю, — предложил Карлыев, — а я тем временем вычитаю с машинки свою статью. Надо срочно отправить в Ашхабад. Тут всего две странички осталось.
Ханов от чая отказался и спросил:
— О чем статья, если не секрет? О хлопке или о хлебе?
— Ни о том, ни о другом, — с улыбкой ответил секретарь райкома. — Скорее — о духовной пище.
— Значит, о литературе.
— Вы угадали. В Ашхабаде завязалась дискуссия о пашей поэзии шестидесятых годов. Вот мне, как давнему почитателю стихов, тоже захотелось высказать кое-какие соображения на этот счет.
— У нас тут и своих споров хватает, — неодобрительно заметил Ханов.
— Вы опять об этой жалобе?
— Да, я все-таки не согласен с вами, товарищ Карлыев. Решительно не согласен!