— Вы лучше пейте чай, — мягко дал понять ему Карлыев, что к этому разговору возвращаться не намерен. — Почему не пьете? — спросил он, продолжая чтение.
— Правда, давайте я вам налью, — предложил Сергеев.
— Я лично не пить, а есть хочу, — признался Ханов. — Со вчерашнего вечера ни крошки во рту не было.
— Почему так?.. Ах, да, да, да. Я совсем забыл, что ваша жена уехала.
— А вы откуда знаете? — воскликнул Ханов.
— Встретил Шекер на вокзале, — пояснил Сергеев. — Я возвращался из командировки, из Ташкента, а она садилась в тот же поезд. Мне еще показалось странным, что вы ее не провожаете…
— Из этого вы с радостью заключили, что она меня бросила, — разозлился Ханов. — Должен вас огорчить, Анатолий Иванович, — Ханов еще может уйти от жены, но от Ханова жена не уйдет! И как бы ни злобствовали сплетники вроде Агаева, Шекер просто поехала в Ашхабад к своей матери. Я ее отправил туда немного проветриться.
— Поверьте, что я вовсе не хотел обидеть вас, товарищ Ханов, — пожал плечами Сергеев. — Я рассказал вам о своей встрече с Шекер без всякого умысла.
Занятый своим делом, Карлыев почти не прислушивался к разговору между председателем исполкома и вторым секретарем. Дочитав статью, он положил ее в конверт и со вздохом заметил:
— Конечно, следовало бы над ней посидеть еще пару вечеров, но теперь уже ничего не поделаешь. Кстати, как здоровье Агаева?
Что мог ответить Ханов на этот вопрос? Ведь после своего вынужденного звонка дежурному врачу он ни разу не поинтересовался состоянием больного. Правда, дня два назад к нему заходил начальник сельхозуправления и сообщил, что ревизор выглядит скверно, но вот-вот выпишется из больницы и хорошо бы его на месяц отправить в Кисловодск. Пришлось тому вправить мозги и предостеречь от разбазаривания путевок.
Итак, сначала разговор о Шекер, потом об Агаеве! Затем спор относительно жалобы Кособокого Гайли. Все это привело Ханова в состояние тихого бешенства. Как ни старался он говорить помягче, отвечая Карлыеву, гневные нотки все-таки прорывались в его голосе.
— Ну, здоровее Агаева нет человека.
— Он уже вышел из больницы?
— Не сегодня завтра выйдет. Отдохнул в свое удовольствие…
— Как это — отдохнул? Судя по тому, что говорят врачи…
— Разве можно верить врачам? Нет на свете человека здоровее меня, а, уверяю вас, попади я к ним в руки, они скажут, что пора класть в гроб.
— Что вы имеете против Агаева? — осторожно спросил Сергеев.
— Вы не знаете этого человека, Анатолий Иванович, — взволнованно заговорил Ханов. — Вы совсем его не знаете…
— А ведь вы, кажется, еще недавно хвалили Агаева?
— Верно, хвалил, — признался Ханов. — Но я в нем ошибся. Недаром говорят, что нужно съесть с человеком пуд соли, чтобы раскусить его. Агаев деликатен, хорошо улыбается, и мне это нравилось. А теперь я вижу — взяточник он, без стыда и совести.
— Как вы сказали? — поразился Карлыев. — Взяточник?
— Самый злонамеренный! — подтвердил Ханов.
Карлыев задумчиво почесал подбородок, встал и прошелся вдоль длинного стола. Поняв, что его слова произвели впечатление на секретаря райкома, Ханов пошарил по карманам и достал сигареты. Протянув пачку Карлыеву, он добавил:
— Обидно, конечно, убедиться в своей ошибке. Но я человек прямой и привык называть вещи своими именами. На белое говорю — белое, на черное — черное. — Он сделал паузу, ожидая ответной реплики секретаря райкома, но тот молчал, и это молчание почему-то вдруг обеспокоило Ханова. — О чем, собственно, речь? — воскликнул он, пуская клубы дыма. — Вы хотите сказать, что нужны доказательства?
— Вот именно! — Карлыев остановился и посмотрел ему в лицо. — Пока вы не располагаете фактами, такое обвинение может обернуться против вас.
— Если бы у меня были доказательства, я бы сам схватил его за ворот. Если бы я располагал фактами, он бы сейчас не лежал в больнице, поглаживая себе живот, а находился совсем в другом месте.
— Остается сделать вывод, что вы возводите на него такое обвинение потому, что он ни в чем не уличил Тойли Мергена?
— Совершенно верно!
— Иначе говоря, Тойли Мерген дал Агаеву взятку, чтобы тот скрыл его грехи? Ручаюсь, что это невероятно.
— А я ручаюсь, что это так! Если не дал Тойли Мерген, то дал Дурды Кепбан.
— Насколько я знаю, Дурды Кепбан за семь дней ревизии не предложил Агаеву и пиалы чая.
— Иной раз вместо зеленого чая угощают белым. По моим предположениям…
— Давайте обойдемся без предположений, товарищ Ханов. Иначе нас назовут клеветниками. Я не настолько знаю Агаева, чтобы поручиться за него, как ручаюсь за Тойли Мергена, но это еще не основание считать его взяточником. А ваши подозрения как раз и продиктованы личной неприязнью к Тойли Мергену. И мнительностью…