Но тут их разговор прервал крик ребятишек, забравшихся на деревья. Они оттуда смотрели на дорогу.
— Невеста едет! Невеста едет! — загалдели ребята, подбрасывая в воздух шапки и тюбетейки.
Услышав голоса детворы, из дома пестрой стайкой высыпали девушки. Через минуту молодежь плотным кольцом окружила машину.
— Благополучно приехали?
— Спасибо, Дурды-ага, — сказал Аман.
— Да придется твоя избранница ко двору!
— Спасибо, Дурды-ага!
Оглядываясь по сторонам, Аман искал среди женщин и девушек мать.
— Мама все еще обижена? — спросил он отца.
— Увидит невесту, и все обиды пройдут! — улыбнулся Тойли Мерген и направился к машине.
— Дайте дорогу Тойли Мергену! — закричала тетушка Дурнабат, расталкивая молодух и девушек.
В машине слева от невесты сидела, наверно, ее подруга, такая же красивая девушка, а справа — жена Мухаммеда Карлыева Марал.
— Добро пожаловать, Марал-ханум! — улыбнулся Тойли Мерген и распахнул дверцу. — Хорошо сделали, что приехали.
— А как же, Тойли-ага, — улыбнулась и Марал. — Это вы послали парня одного. А мы — по всем правилам.
— Почему же не захватили Мухаммеда?
— Мухаммед сегодня в пустыне. Надеюсь, к вечеру и он приедет.
— Вылезайте, чего вы сидите?
Марал решила пошутить над Тойли Мергеном:
— Мы ждем мать жениха.
— Дурды! — смеясь, сказал Тойли Мерген, обернувшись назад. — Ступай позови свою тетушку.
Дурды Кепбан не успел двинуться с места, как в дверях появилась Акнабат.
— Вот теперь все в порядке! — воскликнула Марал и вышла из машины.
За ней вышла Сульгун. И тут кто-то бросил ей под ноги текинский ковер.
Ослепительно белый свадебный наряд невесты был здесь в диковинку. Люди замерли, когда Сульгун, стройная и высокая, в развевающейся белой фате, оттеняющей темный разлет ее бровей, легкой походкой шла к дому.
Черноглазые девушки в красных платьях из кетени, прикусив губы, не могли оторвать от нее взгляда.
Тетушка Акнабат молча подошла к Сульгун и обняла ее.
— Добро пожаловать, дочка! — сказала она. — Прости меня, сынок. Будьте счастливы! — И, погладив сына по голове, снова вытерла слезы.
Тут появились Язбиби и Ильмурад с букетами белых и красных роз. Ильмурад отдал цветы Аману.
— Поздравляю, брат!
— Будьте счастливы! — Язбиби протянула букет Сульгун. — Пусть ваша жизнь будет такой же красивой, как эти цветы!
Хоть руки тетушки Донди и были заняты работой, глаза ее не отрывались от невесты. Сидя в сторонке, рядом с мужем, она крошила мясо для плова. Когда ее дочь преподнесла Сульгун цветы, старая Донди толкнула мужа локтем в бок и воскликнула:
— Погляди на свою негодницу!
Не пошевельнув бровью, Илли Неуклюжий проговорил сквозь зубы:
— Нечего дочке жизнь портить, а потом людям завидовать.
Каландар Ханов прилетел в Ашхабад в полдень. Обычно он прямо с аэродрома ехал к теще, зная, что будет желанным гостем. Но сегодня он там не смеет показаться. Поэтому, не раздумывая, Ханов отправился к своему односельчанину, известному хирургу Байры Оразову. В доме старых друзей всегда найдется для него место.
Байры Оразов жил на южной окраине города, у подножия холмов, сливающихся где-то вдалеке с горами Копет-Дага, в собственном доме с садом и огородом.
Ханов вышел из такси, толкнул калитку и увидел друга. Он сидел в беседке, увитой виноградом, пил чай и просматривал газеты.
Услышав знакомый голос: "Профессор! Ты дома!" — Байры удивился:
— Каландар! Откуда ты? Как ты решился оставить район без хозяина? — говорил он, пожимая руку Ханову.
— Хватит с них и моих приказов, пусть действуют. А ты, как я погляжу, вместо службы сидишь себе в беседке и дуешь зеленый чай.
— Ты бы тоже сидел, если бы всю ночь оперировал.
— Что ты, я бы не выдержал и дня такой жизни.
— Такова у меня профессия, Каландар. И потом, сам знаешь, я не умею работать кое-как.
— Знаю, что в работе ты аккуратен.
— Приходится быть аккуратным, если имеешь дело с человеком, доверившим тебе свою жизнь. Держать в руке скальпель — это тебе не сидеть, развалясь, в кабинете и отдавать приказы.
— И это не легко. И это надо уметь.
— Да я шучу. Как жив-здоров?
— Бодрее человека не сыщешь! Да, кстати, поздравляю! — сказал Ханов и снова пожал руку друга. — Я очень обрадовался, узнав, что ты наконец-то защитился. Ты получил мою телеграмму?
— Получил. Спасибо.
— Хорошо, конечно, что ты стал кандидатом. А все-таки ты, Байры, ленивый человек.
— Ленивый?