Видимо, эти разговоры оказали некоторое влияние и на членов пленума. Во всяком случае интересный доклад секретаря райкома не вызвал споров. В прениях выступило всего четыре человека, после чего было принято решение, и на этом с первым вопросом было покончено.
Вся атмосфера пленума говорила за то, что люди ждут второго вопроса. Так, по крайней мере, казалось Карлыеву.
Читал заявление Ханова третий секретарь райкома Сахатли Сарыев. Поскольку содержание заявления Карлыев знал, он не прислушивался к глуховатому голосу Сарыева, а просто смотрел в зал, наблюдая за людьми. Тишина стояла необыкновенная, казалось, люди перестали дышать, боясь пропустить хоть слово.
Карлыев невольно покачал головой. До чего же сложна человеческая психика! Почему люди порой со всем вниманием прислушиваются к дурным вестям, а деловое, нужное сообщение, которое могло бы принести им пользу, пропускают мимо ушей. Он и четыре выступивших после него товарища говори ли о самых насущных вещах. Шла речь о сегодняшней и завтрашней судьбе района. Однако ничего похожего на царившее сейчас напряженное внимание не было. Кто-то кашлял. Кто-то чихал. Под кем-то отвратительно скрипел стул.
В чем же дело? Может быть, узнав что-нибудь доброе, хорошее, справедливое, ты воспринимаешь это как должное и ведешь себя соответственно. А когда сталкиваешься с хитроумными измышлениями и не менее хитроумной клеветой, когда должен не просто выслушать такую вот кляузу, но и сделать из нее выводы, тут, пожалуй, и правда затаишь дыхание от чувства ответственности.
Секретарь райкома переводил взгляд с одного человека на другого и вдруг заметил Тойли Мергена. Обычно тот сидел в первом ряду, в самом центре, на самом видном месте. А сейчас устроился где-то сбоку. Значит, пересел после перерыва. Настроение у него тогда было явно хорошее. А теперь опустил голову и сжал кулаки. Карлыеву даже показалось, что Тойли Мерген вот-вот вскочит и закричит:
— Ложь! Ложь!
И у Шасолтан, судя по ее виду, настроение не лучше, чем у Тойли Мергена. Зато Баймурад Аймурадов словно накурился гашиша — крутится, улыбается. Вон Шасолтан посмотрела на него, и брови у нее сошлись на переносице. Явно рассердившись на заведующего фермой, она неожиданно поднялась.
— Товарищ Карлыев! — Она повернулась к секретарю райкома. — А что, если прекратить это пустословие?
— Почему вы спрашиваете у меня?
Кто-то справа поддержал Шасолтан:
— Назарова верно говорит. Цель товарища Ханова ясна. Надо кончать.
Кто-то возразил:
— Вам ясно, а нам нет.
Голосов становилось все больше.
— Чего ж тут непонятного?
— А ну скажи, если тебе все понятно.
— И скажу. Сплошная клевета — и все тут.
— Нет, товарищи, тут и правды хватает.
— Например?
— Например, красиво ли, что Тойли Мерген, опираясь на секретаря райкома, издевается над людьми?
— Говори, над кем он издевается?
— Перепахать огород такого заслуженного человека, как Гайли Кособокий!..
— Во-первых, не перепахал. А потом, нашли тоже заслуженного человека! Колхоз — не место для дармоедов.
— Шасолтан права, хватит читать, пора переходить к обсуждению.
Аймурадов перестал улыбаться.
— Как это хватит? — вскочил он с места. — Кому неинтересно, может выйти.
Кто-то хихикнул:
— Если мы выйдем, как бы не пришлось тебе одному слушать!
— Да, я хочу знать все до конца.
Тут поднялся Тойли Мерген, и в зале постепенно успокоились.
— Товарищи, не забывайте, где мы находимся, — проговорил он. — Здесь не караван-сарай. Идет пленум райкома. Я считаю предложение Аймурадова правильным. Чтобы и товарищ Ханов не держал на нас обиды, надо выслушать его заявление до конца.
Сергеев, который вел заседание, сказал Сахатли Сарыеву:
— Продолжайте, пожалуйста!
Нелегко было одним махом прочитать тридцать страниц. Сарыев даже охрип. Наконец, кончив, он с облегчением вздохнул и вытер вспотевший лоб.
Сергеев поблагодарил его и обратился к сидящим в зале:
— У кого есть вопросы, товарищи?
Все молчали.
— Может быть, товарищ Ханов хочет что-нибудь добавить?
Ханов брезгливо поморщился:
— По-моему, достаточно того, что было сказано.
— Кто хочет слова?
Аймурадов привстал и спросил:
— Могут выступать только члены пленума или приглашенные тоже?
— Раз вы приглашены, то имеете право выступить, — ответил Сергеев. — Пожалуйста.
— Нет, я раньше послушаю других.
— Может быть, товарищи хотят подумать? — тихо сказал Карлыев Сергееву. — Не устроить ли снова перерыв?