Ханов проследил взглядом за Шасолтан, пока она шла от трибуны к своему месту, и, нагнувшись к Карлыеву, с которым сидел рядом, довольно громко сказал:
— Первого вашего адвоката мы выслушали, товарищ секретарь. Кто следующий? Может быть, Тойли Мерген?
Вместо ответа Карлыев покачал головой.
Даже не дожидаясь, когда ему дадут слово, к трибуне заторопился Аймурадов. Он начал с того, что выпил холодный чай, налитый для Шасолтан. Потом вознес очи к потолку и молитвенно сложил руки. Но едва раскрыл рот, как из задних рядов кто-то выкрикнул:
— О, аллах!
Сергеев взялся за колокольчик.
— Товарищи, не будем мешать оратору! — подавив улыбку, сказал он.
— Никто не сможет мне помешать, — гордо заявил Аймурадов. — Даже землетрясение не заставит меня умолкнуть! — И он посмотрел в сторону Ханова, явно ожидая его одобрения" — Мы сейчас были свидетелями того, как язык, если не умеешь его обуздать, заносит оратора слишком далеко. Товарищ Назарова дала волю своему языку и намолола все, что взбрело ей в голову. Мне даже кажется, что она пошла против собственной совести, чтобы поддержать своих единомышленников. А это уже называется групповщиной.
— Групповщиной? — удивленно крикнули с места.
— Да, именно. Об этом я и собираюсь говорить. Все знают, почему освободили Тойли Мергена. Для того чтобы очистить воду, которую он замутил, надо было поставить опытного и справедливого человека. Такие люди есть в нашем колхозе. Но их отвергли. И совершенно неожиданно председателем была избрана Шасолтан Назарова, которая мало что смыслит в колхозном хозяйстве.
— Если не смыслит, зачем выбирали? Кто вас принуждал? — спросил Санджар-ага.
— Не будем понапрасну пререкаться, уважаемый. Если над тобой нависнет секретарь райкома, посмотрим, как ты запрыгаешь! — сказал оратор, подавшись в сторону Ханова. — Но об этом я не собираюсь рассказывать. Выбрали — и ладно. Если бы она думала о деле и работала по справедливости, мы бы во всем помогали ей. Не пожалел бы времени. Но Шасолтан Назарова не из тех, кому нужна наша помощь. Она действует в групповых интересах. Ей так же просто пойти против совести, как спять с ишака попону. Сегодня она это доказала. Расхваливала человека, надевшего на ее недостойную голову председательскую корону, и старалась опозорить тех, кто считал, что молода она для такого поста.
— Говорите о заявлении! — напомнил ему Сергеев.
— Анатолий Иванович, вы напрасно сбиваете меня. Я говорю именно о заявлении. Предположим, надежды Назаровой сбылись, и товарищ Ханов освобожден. Может быть, сама Назарова метит на это место? Или она подскажет подходящую кандидатуру?
— Это не твоя забота! — снова не удержался Санджар-ага. — Пусть только освободят, а человек найдется.
— Да, конечно, найдется. Но не будем забывать — руководитель руководителю рознь. Такие руководители, как товарищ Ханов, на улице не валяются! Тот факт, что товарищ Карлыев заставил нас избрать председателем свою сообщницу, в тысячу раз страшнее угроз товарища Ханова, о которых тут кричала Назарова. Значит, надо не Ханова освобождать, а Карлыева. И это будет справедливо!
Аймурадов с таким победоносным видом прошел и сел на свое место, что его сосед невольно рассмеялся.
Слова попросил Тойли Мерген.
— Я не собирался выступать, — откинув со лба волосы, неторопливо начал он. — Если Аймурадов взошел на эту трибуну по доброй воле, наточив предварительно зубы, то я стою здесь, можно сказать, вынужденно. Я ни разу в жизни не писал жалоб. И не люблю жалобщиков. Если бы товарищ Ханов не написал этой кляузы, было бы гораздо лучше. Раз вопрос нельзя решить в открытом споре, никакие бумажки не помогут. Подобные жалобы — признак слабости, даже трусости. И когда я только услышал об этом заявлении, крупная фигура товарища Ханова прямо-таки съежилась в моих глазах. А я, по правде говоря, считал вас, товарищ Ханов, человеком сильным, мужественным. Но так уж вышло, желаем мы того или нет, а заявление написано. И нам ничего не остается, как обсуждать его. Если бы Аймурадов был председателем колхоза, а не Назарова, на которую он сейчас так энергично налетал, он бы, конечно, и рта не раскрыл. А она не побоялась говорить. И сказала много справедливого. Но некоторые вещи, высказанные Шасолтан, мне не понравились. Перемудрила она по молодости лет. Есть такая пословица: "Одна овца и пыли не поднимет". Тойли Мерген один, без народа, — ничто. Поэтому надо ли возносить его до небес, восхвалять его, даже поклоняться его ошибкам?