Аул просыпался. Кое-где уже поднимались к небу столбики синеватого дымка, мелькали красные кетени женщин, готовящих пищу.
Вдруг Шатырбек увидел приближающегося всадника, и сердце его учащенно забилось. Неужели он? Неужели аллах смилостивился и прекратил это томительное ожидание?
Всадник подъехал уже так близко, что можно было хорошо разглядеть его. Шатырбек понял, что ошибся. Он знал, что Махтумкули высок, строен, красив. А этот был хилым, болезненным на вид. И если бы не шелковый халат, новенький тельпек да желтые кожаные сапоги, приехавшего можно было бы принять за дервиша, измученного бродячей жизнью. Но когда всадник оказался в пяти шагах, бек увидел его лицо и подумал, что такое, пожалуй, и в толпе оборванцев-дервишей сразу же отличишь — столько было во взгляде надменности и презрения к окружающим.
"Уж не Мамед ли это, сын Ханали? — подумал Шатырбек с радостным чувством. — И как я мог забыть о хане? Надо было сразу послать за ним".
Мамед соскочил с копя удивительно легко, и бек сразу же заметил это, подумав, что парень еще сможет пригодиться, не такой уж он хилый.
— Простите, — сказал Мамед, улыбаясь, — вы, наверное, и есть уважаемый Шатырбек? Меня зовут Мамед, я сын Ханали-хана. Мы вчера весь день ждали, что вы удостоите нас своим посещением, а с утра отец послал меня пригласить…
— Привяжите коня и заходите, — сухо сказал Шатырбек, знавший, что суровость и даже грубость куда сильнее действуют на таких людей, чем вежливость и радушие.
Они сели на кошму. Шатырбек кинул Мамеду подушку, подсунул себе под локоть такую же, устраиваясь поудобнее.
— Насчет чая я распоряжусь позже, — сказал Шатырбек. — А пока поговорим. У меня очень важное дело.
— Я слушаю вас, уважаемый бек. — Мамед даже подался к нему, боясь пропустить хоть слово.
Около кибитки раздались чьи-то шаги. Шатырбек нахмурился, прислушиваясь. Шаги удалялись.
— У меня очень важное дело, — повторил бек и замолчал, испытующе глядя в лицо Мамеда.
— Не откажитесь съездить к нам, — поспешно сказал молодой хан, отводя глаза. — У нас никто не помешает разговору. И кроме того, отец так будет рад…
Шатырбек вспомнил сарбаза со шрамом на щеке и согласился.
До родника Чинарли, где стояли кибитки хана, и в самом деле было недалеко. Миновав небольшое ущелье, всадники выехали на равнину. Залитая утренним солнцем, она была так красива, что даже равнодушный к природе Шатырбек придержал коня. Перед ним тянулись бело-розовые цветущие сады, аккуратные ряды виноградников, а за ними расстилался ярко-зеленый ковер вешних, еще не выжженных солнцем трав. Поблескивала, отражая голубизну неба, вода в арыках. В стороне виднелись кибитки, загоны для скота.
— Это ваши владения? — спросил Шатырбек.
— Пока вы наш гость, они и ваши, мой бек, — поклонился Мамед.
"Есть же удачливые люди", — с внезапной злобной завистью подумал Шатырбек и ударил каблуками коня. Мамед поскакал следом.
Взяв себя в руки, Шатырбек спросил:
— Много у вас работает дайхан?
Мамед замялся:
— Я не знаю… Этим занимается отец. Он говорит: "Пока я еще здоров, отдыхай, сыпок. Придет время — хозяйство ляжет на твои плечи".
— И рабы есть у вас?
— Как у всех. Недавно отец купил одного русского. Есть у него такая вещь, ящик со струнами. Называется "гус-ли". Ох, и играет! Смех!
— Раб должен работать, а не играть, — наставительно сказал Шатырбек.
— Конечно, — сразу же согласился Мамед, — лошадь подковать, землю пахать, из дерева мастерить.
— Не убежит?
— Не-ет. Днем за ним смотрят, а к ночи на цепь сажают. Вот тогда он и играет на этой… "гус-ли".
— Раб есть раб, — презрительно сказал Шатырбек и сплюнул.
Помолчав, спросил:
— Разбойники наведываются сюда?
— В прошлом году угнали коней. Чуть не лишились целого табуна. Но отец послал вдогонку джигитов, пообещал хорошо наградить, если отобьют коней.
— Отбили?
— Конечно.
— И сколько же отец заплатил им?
Мамед засмеялся.
— А все они были должны нам, отец учел их труды.
Шатырбек тоже засмеялся, подумав, что не такой уж простак этот Мамед, каким кажется сначала.
Ханали с нетерпением ждал таинственного гостя. Оттолкнув слуг, с несвойственной прытью подскочил он к коню, взял его под уздцы.
— Добро пожаловать, бек! — Притворная лесть сама лилась из него. — Добро пожаловать, дорогой гость! Вы осчастливили нас. Этот день все мы будем вспоминать как… как самый счастливый день в нашей жизни. Наш дом всегда…