Шатырбек соскочил с коня, протянул хозяину свои еще крепкие руки и с горделивым чувством превосходства ощутил в своих ладонях пухлые, безвольные пальцы Ханали.
— Я рад навестить вас, хан, — важно сказал он. — Мне много приходилось слышать о вас, о вашем богатстве.
Хан засуетился еще больше, заплывшие жиром глаза его боязливо забегали.
— О, мой бек, — он повел гостя в дом, — люди часто из зависти очень преувеличивают. То, что у нас здесь, в глуши, считается богатством, в большом городе назовут бедностью. Каждая мера зерна, каждая гроздь винограда достается с таким трудом!
Усы Шатырбека дрогнули, по он погасил усмешку.
— У вас надежная крепость, — сказал он, оглядывая земляные валы и рвы вокруг строений. — Если шах соизволит сдержать свое слово и подарит мне крепость, я не желал бы иной, чем… такая.
Ханали понял, почему запнулся гость, и, чувствуя, как холодеет в груди, сказал с запинкой:
— Великий шах всегда добр к своим верным слугам. Он никогда не оттолкнет обидой того, кто…
Шатырбек нагнулся к хану, мягко, почти нежно, обнял его и сказал понимающе:
— Конечно, вы очень нужный шаху человек, вас не обойдет милость повелителя.
У Ханали отлегло от сердца.
Осматривая крепость, они очутились у домика, сложенного из серого камня. Хапали толкнул дверь, с поклоном пригласил гостя внутрь. Шатырбек был поражен. Иомудские ковры, шелковые подушки, сверкающая позолотой посуда в углу — все было необычайно чистым, свежим, словно люди заходили сюда только для того, чтобы поддерживать чистоту и порядок.
— Я держу эту комнату специально на тот случай, если великий шах когда-нибудь, будучи в наших краях, осчастливит нас своим посещением.
— Шах не сомневается в вашей верности.
Эти слова Шатырбек сказал таким уверенным, ленивонебрежным тоном, что Ханали уже не осмелился вести гостя дальше: доверенный человек шаха мог отдыхать в комнате, отведенной самому шаху.
— Что же мы стоим! — воскликнул он. — Проходите, бек, садитесь. Да отзовется каждый ваш шаг добром в этом доме!
Шатырбек скинул сапоги, прошел на середину комнаты и уселся, подмяв под бок шелковые подушки.
— Из-под сапог Шатырбека, — самодовольно сказал гость, — для одних летит пыль, для других — золото.
— Спасибо, бек, — на всякий случай сказал Ханали, поклонившись.
За обильным угощением разговор шел попроще. От выпитого вина бек подобрел, лениво жевал джейранину, поглядывая на разговорчивого хозяина, поддакивал. Сам говорил мало, думая, видимо, о своем.
И вдруг насторожился, услышав слова хана.
— …из столицы. Он передал, что приедете вы, и приказал помочь вам.
Шатырбек странно посмотрел на него, на секунду перестав жевать.
— Вам известно, зачем я здесь? — тихо спросил он.
Ханали вскинул, словно обороняясь, свои пухлые ладони.
— Что вы, что вы! Мне только приказано оказать вам посильную помощь. Только это. Я не знаю…
— Я скажу, что делать, — прервал его гость.
Ханали потянулся к нему, весь превратившись в слух и внимание.
Но Шатырбек не спешил говорить, обдумывая, стоит ли посвящать хозяина в детали. Наконец решил, что стоит: ведь не пойдет же он против воли самого шаха, а гоклены и их поэт не водят дружбы с ханом, это он знал точно.
С жадным вниманием выслушав его, Ханали поскреб грязными ногтями редкую бороду, задумался. Потом сказал, осмелев от доверия гостя:
— Значит, решили ждать… Не советовал бы.
Шатырбек, державший в руке пиалу с вином, удивленно вскинул брови.
— Уверен — ждать бесполезно, — продолжал хан. — Уж если отец, эта старая лиса, не дал прямого согласия, то Махтумкули наверняка откажется.
— Ехать во дворец?!
— Э, бек, плохо вы знаете этих людей. Что для них милость шаха? Им бы только скакать по степи да стрелять из лука в джейранов. Работать не любят, приказам не подчиняются. Слышали, как они обошлись с векилом и сборщиками подати? Так чего же от них ждать?
Шатырбек сделал большой глоток, отставил недопитую пиалу шерапа, сказал уверенно:
— Нет, каким бы гордым ни был этот Махтумкули, он не устоит перед соблазном побывать гостем у самого шаха. И потом…
Он внезапно замолчал, вспомнив о своем давнем правиле не посвящать посторонних в тайны. Хан подождал, не закончит ли гость мысль, понял, что не дождется, и сказал:
— Махтумкули устоит.
— Ладно, — вдруг согласился Шатырбек, — пусть так. И что же думает обо всем этом хан?
Ханали наполнил пиалы, пододвинул к гостю поднос с пловом.
— Надо радоваться, что поэта не оказалось в ауле, иначе вы давно бы уже ехали назад, проклиная свою судьбу…